Чтение онлайн

Луций закинул руку за спину, чтобы растянуть затекшие мышцы, и кожей почувствовал, что Орхо поднял на него глаза. Его взгляд перышком проскользнул по позвоночнику, потревожил волоски на загривке, заставил поежиться и обернуться.

Орхо сидел на полу, прислонившись к стене, и прокручивал в пальцах стилус. Между его ног лежало несколько отчетов. Возможно, привлекать талорца к вопросам продовольственной безопасности Эдеса было не лучшей идеей, но, во-первых, работы было неподъемно много, а во-вторых, Луцию надоела собственная мнительность. Если кто-то узнает, что он приютил талорца, он и так обречен. Если кто-то узнает, что он выдал ему стратегически важную информацию, ничего не изменится. Дважды не умереть.

– У тебя все так же плохо, как у меня? – Луций отложил документы и перекинул ногу через скамью, на которой сидел.

– В Лираке собрали на сто сорок талантов меньше винограда, чем в прошлом году, так что да. – Орхо прикусил кончик стилуса. – Мне нравится вино из Лирака. Закупим, пока не выросли цены?

– Да, стоит. – Луций вытянулся и опустился корпусом вперед, растягивая спину. – Это похоже на то, что происходит на ваших землях?

– На Севере? – Орхо окинул задумчивым взглядом ворох пергаментов перед собой. – Нет. Мертвая Земля покрыла территории Старого Тала и зашла немного дальше, но за всю свою жизнь я слышал только о двух новых очагах – и те возле Рубежа. А у вас их десятки.

– От чего это зависит?

– Узнаешь – расскажи, – усмехнулся Орхо. – Насколько я понял, Эдес знает о Мертвой Земле не больше нашего.

Луций откинулся назад и положил руку под голову. Он отвлеченно наблюдал, как Орхо делает пометки в документах, периодически сдувая падающие на лицо пряди.

Мысли о Мертвой Земле не оставляли его.

Хаос, воплощенное небытие, непознанное и неотвратимое. Расползаясь, Мор поглощал все живое на своем пути. Луций видел его, когда был ребенком. Иссушенную пустоту, покрытую черной густой плесенью. Ниточки этой плесени невесомо колыхались, точно водоросли в цветущем водоеме. Луций тогда несколько часов бродил у самой границы живого и мертвого – хотел увидеть, как эта самая граница сдвинется. А когда устал ждать, шагнул через нее. На долю секунды. Каждый раз, когда он вспоминал об этом, по телу пробегала холодная дрожь. Липкое касание плесени высасывало силу. Тавро невыносимо зудело. Невыносимо долгое мгновение Луций чувствовал, что распадается, перестает существовать. И он не выдержал – сбежал. Та язва Мертвой Земли находилась в нескольких милях от виллы Авитусов. Через три года Мертвая Земля поглотила ее.

– Кто-то идет. – Орхо вскинул голову, быстро поднялся и пошел к двери, ведущей в основную часть поместья. Слух у него был невероятный. Скрывшись за дверью буквально на несколько минут, он вернулся и сообщил:

– К тебе друг.

– Какой друг?

– Как видишь, лицо у меня целое, – усмехнулся Орхо, – тот, что поприятнее. Со свитой.

Луций выдохнул. Конечно, это Арвина. Марк Центо не позволил бы себе явиться без приглашения. А вот для Праймуса было нормально ввалиться внезапно, чтобы потрепаться и выпить какого-нибудь особо изысканного вина из запасов его отца. Иногда Марк присоединялся к ним. Ворчал, что негоже собираться в чужой спальне, сидел с прямой спиной на стуле, пока Луций с Праймусом устраивали пикник прямо на кровати.

– Пригласи его, – Луций довольно улыбнулся, предвкушая отдых, – без наложниц, они подождут.

– Мне тоже уйти?

– Нет, конечно. Кто-то же должен работать.

Арвина влетел в дом, толкнув дверь ногой. Сначала на пороге появилась огромная корзина. Луций не назвал бы приятеля хилым, но он едва удерживал свою ношу в обеих руках. Из-под полотна торчали хвостики колбас и горлышки амфор.

– Луций! – Возглас прозвучал радостно, но слегка сдавленно. – Помоги, прошу.

– Ты легион кормить собрался? – Луций подхватил корзину снизу, помогая Праймусу донести ее до стола. – А где…

– Я отправил твоего раба за посудой и попросил отвести моих оболтусов на кухню. Еда займет их на время, – Арвина вытер со лба пот и осмотрелся, – как-то у тебя все… поменялось.

Вслед за его взглядом Луций осмотрел собственное жилище, пытаясь понять, о чем он. Луций с детства жил в отдельном доме на территории поместья Авитусов, который был соединен с основным зданием открытым коридором. Это было очень удобное убежище, с отдельным маленьким двориком, полностью изолированное от любопытных глаз и ушей. Когда Тиберий Авитус был молод, это был его дом, где он в тишине и покое учился сновидению. Стены, отделанные темным деревом с причудливой резьбой, гасили лишние звуки, пол был устлан мильвийскими коврами. Едва ли не половину комнаты занимала огромная кровать, заваленная подушками и меховыми одеялами – ими Луций обзавелся сам, потому что подушек дядя тоже не жаловал, а Луций, напротив, свил себе из них уютное гнездо для сна. Возможно, передавая это жилище племяннику, дядя рассчитывал, что тот пойдет по его стопам, но Луций использовал преимущества этого жилища, чтобы укрывать талорцев, и перекроил убранство под себя.

Луций пробежал взглядом по массивному столу из голубого мрамора, зеркалу на стене, кованой стойке с тазом для умывания и не нашел особых перемен.

– Да все как обычно, – пожал он плечами.

Арвина двумя пальцами подцепил с письменного стола скомканную ткань.

– Что это?

Холщовая обмотка Орхо. Луций мысленно дал себе пощечину. Ему моментально стало понятно, что имел в виду Арвина. Уже замылившимся взглядом Луций не замечал в привычном беспорядке следов чужого присутствия. Широкий, расшитый зелеными бусинами змеевика пояс, брошенный поверх сундука. Две чаши на столе, гребни и перевязи неясного назначения, какие-то стамески и гора опилок под ними. Зарубки на стене – иногда талорец от скуки метал в нее кинжал.

А что такого? Раб метает кинжал в хозяйскую стену. Ничего особенного.

– Я тренируюсь, – натянуто улыбнулся Луций. Он забрал из рук Арвины обмотку и принялся аккуратно ее сворачивать.

Тот посмотрел на него с легким скепсисом, а потом пожал плечами и лихим движением сорвал покрывало со своей корзины.

– Сегодня у нас, – громогласно объявил он, – сыровяленая оленина из Сегмона. Жевать невозможно, но вкусно. Мягкий сыр с фисташками и барбарисом из Зена. Сатвийский паштет. Не спрашивай меня, из чего он. – Арвина извлекал снедь из корзины и раскладывал прямо поверх документов. Он достал ярко-зеленый плод, изумленно посмотрел на него и передал Луцию. – Что это такое, я не знаю. А это тебе понравится, – Арвина протянул Луцию маленькую глиняную бутылочку, – бальзам с земель Орды, горький, как сама смерть. Ты такое любишь.

– Ты отца ограбил? – усмехнулся Луций, наблюдая, как Арвина выгружает на стол горшочки, головки сыров, причудливый пышный хлеб и фрукты.

– Он даже не заметит. Отец все это не ест. Ему нравится мнить себя гурманом, но его любимая еда – это каша с изюмом. – Праймус достал из корзины последнюю деревянную коробочку. – Все. Это какая-то сладость из Тиришара. Впрочем, ее я, пожалуй, заберу. – Он чуть зарделся.

По розоватым мочкам Луций угадал направление мыслей Арвины. Ему хотелось сказать другу, что Талия была бы гораздо больше рада копченому мясу в остром перце, но для Арвины дружба Луция с его возлюбленной должна была оставаться тайной.

Арвина откупорил одну из принесенных амфор, отыскал на заставленном столе чаши, наполнил их мягким вином, пахнущим миндалем и акацией, и с удовлетворенным вздохом развалился на кровати Луция так, что пшеничные кудри легли ореолом вокруг его головы. Он залез рядом.

– Расскажешь, что произошло между тобой и Марком? – помолчав, деликатно поинтересовался Арвина.

– Поссорились, – от мыслей о Марке свело скулы, – я немного вышел из себя. Он перешел черту.

– Не говори, если не хочешь, – он приподнялся на локте и теперь сосредоточенно следил за лицом Луция, – он тоже ничего мне не объяснил. Я звал его к тебе сегодня. Он рассвирепел.

– Я сказал ему, что он ведет себя как плебей, – неохотно признался Луций.

Арвина поморщился, как от зубной боли.

– Ауч. Запретная тема.

– Он действительно перешел черту.

– Да какую черту? Что вы вообще могли не поделить?

Луций покачал головой. Чтобы хоть сколько-нибудь внятно объяснить, откуда взялась эта условная черта, начать нужно было с их веселого приключения в подворотне с сенатором. А еще лучше – с рассказа о том, что Луция вырастила талорка. И о происхождении его нынешнего так называемого «раба» упомянуть не забыть.