Чтение онлайн

– Что за манеры, Талия? Посмотри на себя.

Талия уронила голову на грудь и зажмурилась. Ей не было больно. К сожалению. Сайна никогда не причиняла ей боли. Талией овладевало отвращение. Невыносимое желание содрать с себя кожу, отмыться изнутри и ни в коем случае себя не видеть.

– Прости, матушка, – пробормотала она, сжав веки так сильно, что заболели глаза.

– Ты не течешь по нему, – наконец неодобрительно вздохнула Сайна. Вязкая гниль растворилась под кожей, и Талия принялась яростно расчесывать руки. Мать шлепнула ее по пальцам и продолжила заниматься прической. – Это, несомненно, хорошо. Но это не значит, что ты к нему не привязалась. Дружить с мужчинами можно лишь тогда, когда их хозяйство принадлежит тебе.

Голос госпожи Клио звучал насмешливо, вот только Талия знала, что мать не шутит. Ее слова даже метафорой не были.

Хотелось съязвить. Однако зудящие изнутри вены напоминали, что не стоит. Сайна ритмично и неторопливо перекладывала пряди, собирая косы. Одни были тонкими, как шнурки, другие, рыхлыми и массивными. Она закрепляла их острыми золотыми шпильками, укладывала слоями, завитками и спиралями. Талии хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Ей повезло иметь густые волосы.

– Я думаю, тебе стоит навестить мальчишку. Спроси его о письме.

– Ты выпустишь меня из Лотии? – Талия осторожно приоткрыла глаза и с недоверием посмотрела на мать.

Сайна поцеловала ее в макушку.

– Мне начинает казаться, что ты не готова. Если хочешь подождать, только скажи. Я терпела двадцать с лишним лет, потерплю еще.

– Нет! – выпалила Талия. Слишком поспешно и отчаяннее, чем хотелось бы. – Нет… матушка. Я готова.

– Детям всегда кажется, что они готовы. Я тоже так думала, – Сайна осторожно закрепила последнюю косу шпилькой и погладила Талию по плечу, – ну хорошо. Хотя твой энтузиазм немного ранит. Я не настолько дурная мать.

Она медленно отошла. Талия услышала шорох ткани по коже. От этого звука к горлу снова подкатила сухая тошнота. Она поднялась, сдерживая постыдную дрожь, и мельком посмотрела на себя в зеркало.

Проступившая паутина почерневших вен еще была видна под кожей.

– Иди ко мне. – Сайна села на край кровати и спустила платье с одного плеча.

Талии не хотелось. Но она встала и на негнущихся ногах приблизилась к ней. Грудь матери была низкой и тяжелой, с крупными воспаленными сосками. Слишком темными, почти фиолетовыми на фоне бледной кожи.

Талия опустилась на колени и поклялась себе, что этот раз – последний.

Материнское молоко пахло медом и падалью. Приторная вязкая сладость разъедала язык. От нее сводило челюсть и корчило все тело.

– Я желаю тебе добра, милая. Ты должна стать сильнее меня. Умнее меня. Мне будет грустно отпускать тебя, ты же знаешь.

Голос Сайны звучал вкрадчивым напевом. Талия держала глаза закрытыми, думала о море и представляла себе его вкус.

Наконец, оттолкнув дочь, Сайна небрежно вернула рукав на место и встала, разминая грудь.

– Гало будет ждать тебя через полчаса. Возьми одно из моих платьев и прикрой лицо. Я присмотрю за тобой, ничего не бойся.

Талия схватила ее за руку.

– Ты отпустишь меня? Поклянись своей волей, что отпустишь меня.

– Если бы это зависело от меня, Талия, я бы нашла способ тебя удержать, – ее лицо казалось бесконечно печальным, – откупись, и станешь свободной. Жаль, что я не смогла воспитать тебя в Лоне. Может, ты бы меньше меня ненавидела.

Сайна ласково разжала пальцы дочери на своем запястье и ушла. Едва закрылась дверь, Талия попыталась исторгнуть из себя все, что ей пришлось проглотить. Как обычно, у нее ничего не вышло. Гниль впиталась, расползлась по венам и стала частью ее самой.

* * *

Талия с вялым интересом разглядывала улицы через узкую щель между занавесок паланкина. После ритуала она обмякла, но не от усталости, а от отвращения и злости. Тело экономило силы, отказывалось чувствовать. Блекли цвета, таяли звуки. Желудок крутило.

Розе Эдеса нечасто удавалось покидать Лотию даже в сопровождении – лысая макушка Гало то и дело загораживала обзор. Талия видела любопытные взгляды, которыми прохожие провожали ее роскошный паланкин из эбенового дерева с голубым парчовым навесом, и отворачивалась, плотнее кутаясь в полупрозрачный капюшон. Талия не находила на Верхних улицах почти ничего интересного. Они казались ей органичным продолжением борделя. Разве что торговали на них не только телом. Патрицианские кварталы были и того хуже. Каждый фут этого пространства сквозил плохо скрываемым лицемерием. Мрамор, лавр и золото – слишком претенциозное жилище для тех, кто каждый вечер визжит подобно свиньям в лотийском борделе.

Ей хотелось побывать ниже. На Средних и Нижних улицах, а лучше и вовсе уехать прочь из города. Во внешнем мире ее глазами был Эдера. Клиенты Лотии тоже с удовольствием рассказывали истории о своих путешествиях, но Талия всегда видела в них желание покрасоваться, браваду и преувеличения. Она была слишком хорошо образованна, чтобы верить в чудовищ размером с дом, людей с песьими головами или подвиги в Мертвых Землях, которыми бахвалился каждый лотийский завсегдатай. Истории Луция были бесхитростными и интересными, хоть и крутились в нескольких кварталах Средних улиц. Только он мог рассказать, как Биола наблевал в фонтан на площади Камены, а потом убедил ноктюрнов, что это форма экспериментальной магии. О кабаке «Под хвостом у гарпии», где два освобожденных раба-тиришарца устроили бракосочетание прямо на столе. О том, как отговаривал пьяного Марка от драки со статуей Демонакта, который якобы призывал сократить налоги на содержание армии.

Луций уже давно не приносил Талии историй. В ее мелком бесе что-то неуловимо изменилось, и она не могла понять – сломалось или, наоборот, встало на место. Отдалился он, потеряв голову, или, напротив, стал ей ближе, когда обзавелся собственными тайнами.

Погрузившись в мысли о Луции, Талия не смогла сдержать смешка. Талорец – во имя всех богов! В этом был весь Эдера: помирать, так с музыкой. Когда Орхо ворвался в ее окно и спас их обоих от Гнея Арвины, она даже не удивилась. Едва не обмочилась от страха, разумеется, – то, что она увидела в ту ночь, превосходило самые смелые байки ветеранов о сражениях с Ордой. Но не удивилась. Не удивилась она и когда на следующий день ей сообщили, что Луций «героически выстоял против талорского шпиона и едва не погиб».

Талорские шпионы не станут уносить своих наивных жертв после боя и спасать им жизнь. Талия знала Эдеру слишком давно. В этой легенде чувствовался его стиль. Позволить людям обмануться самостоятельно. Только сейчас его дерзость распалилась так, словно в нее плеснули горючей смолы. Она ужасала и восхищала одновременно. Заставляла чувствовать себя… трусихой.

Почему она так не могла?

– Эй, красавица, чего притихла? – Гало отвел занавеску и приветливо ей улыбнулся. – Мы почти добрались.

– Оплакиваю твое достоинство, – проворчала Талия, – и свое заодно. Тебе не противно подчиняться моей матери?

– Мне было противно драться за еду с собаками и спать в собственном дерьме, – равнодушно отозвался Гало, – можешь не пытаться привлечь меня на свою сторону. Прости, милая, но мне не понять страдания девицы о неволе, когда ее в жизни блоха за жопу не кусала.

– Ты и половины не знаешь. – Талия метнула в него равнодушный взгляд, который, впрочем, совершенно его не задел.