Чтение онлайн

Вилла Арвины была пропитана духом благородной древности, и каждый скол и выбоина в камне должны были об этом напоминать. Так патриций демонстрировал статус своего рода, который шел едва ли не напрямую от основателя города. Арвина были одной из немногих семей, которые могли похвастаться настолько чистой кровью. Даже Корвины, которые получили статус Старшей Ветви пять поколений назад, в сравнении с этим семейством казались безродными выскочками. Луций усмехнулся, с неприязнью разглядывая потерявшие четкость барельефы на стенах. Каково Гнею Арвине пресмыкаться перед Корвинами? Двадцать лет назад он женился на старшей сестре Тита. Без этого союза, вернее, без денег супруги он не смог бы не только кичиться богатством, но и содержать это древнее поместье.

– Луций!

Праймус выбежал к нему в домашнем халате из тонкого лимонно-желтого шелка и поежился от холода. Он выглядел смущенным, взъерошенным и отчего-то немного виноватым. В своем монументальном доме он казался случайно залетевшей канарейкой – слишком живой, теплый и яркий. Он собрался было обнять Луция, но отчего-то замялся и кротко взял его за руку.

– Да не сломаюсь я, – Луций, посмеиваясь, хлопнул друга по плечу, – меня уже давно залатали.

– Ну раз ты стоишь на ногах, мог бы заглянуть пораньше, – Арвина посмотрел на него с картинным недовольством, под которым угадывалась искренняя обида, – меня здесь заперли, как девицу. Представь, как мне скучно!

– Ну прости, был занят. Трактиры сами себя не обойдут, – отшутился Луций, но, увидев недоверие на лице друга, вздохнул, – учусь у Талии колдовать. Дает мне частные уроки. Ревнуешь? – Он задиристо улыбнулся.

– У тебя было много лет и все шансы, но, видимо, ты мне не соперник. – Праймус окинул его насмешливым взглядом, но вдруг, взволнованно понизив голос, добавил: – Она что-то говорила?..

– Сказала, что все в силе.

– Хорошо, – он сглотнул, – мы просто…

– Оба дрожите, как сатвийское желе. – Луций покачал головой. Праймус выглядел точь-в-точь как Талия, но с единственным отличием: волнение первой красавицы Эдеса было экспрессивно и смертоносно. Праймус же, казалось, просто состоял из комка нервов. А в остальном… Такие же всклокоченные волосы, большие грустные глаза, разве что золотые, а не зеленые, и лихорадочный румянец. – Идем в дом.

Луций дернулся было ко входу, но Арвина остановил его, положив руку на грудь.

– Погоди, – он принялся копаться в бездонных карманах своего халата, – вот. Это тебе. Украл у отца. – Праймус вложил в ладонь друга две небольшие, покрытые пылью бутылочки.

Кровь Тала. Воспоминание о полынной горечи настойки ощетинилось непрошеной злобой. Он вздрогнул и мрачно посмотрел на Праймуса, едва сдерживая нахлынувшую ярость.

– Это шутка? – процедил он. – Это дурная шутка, Арвина.

– Нет, – неожиданно спокойно отозвался тот, не отводя глаз, – это талорский бальзам. Такие вещицы всегда были тебе по нраву. Я не слепой, Эдера. Мне жаль, что это плохо кончилось.

Луций отступил на шаг.

– Она сказала?

– Она? – Праймус скрестил руки на груди. – Нет, «она» ничего не сказала. Я не видел ее уже месяц, и ты это знаешь. И ты прав, я ревную. Но не ее. Жаль, что я оказался недостоин твоего доверия.

Луций сжал зубы. Прежде чем он успел что-то сказать, Праймус развернулся и направился в дом, жестом пригласив его за собой. Неожиданно Луций и правда почувствовал укол совести, свежий и острый среди кипучей злости, которую не мог выплеснуть. Нельзя винить Праймуса за то, о чем он не знал. Как и нельзя винить друга за то, о чем он догадался. Луций вспомнил, как тот был в его доме и скривился. Разбросанные по всей комнате вещи Орхо и их манера общения… да, тут и правда надо было быть слепцом, чтобы не заметить, что от раба там было одно название.

Вдруг его мысли замерли. Он вспомнил их разговор.

– Мильвия.

– Что? – обернулся Праймус.

– Мильвия, – повторил Луций отрешенно, – твой отец же сейчас в Мильвии? Я помню, ты говорил, что Квинт Корвин уехал в Мильвию. Твой отец работает с ним. Какие-то исследования.

– Да, он там, – равнодушно кивнул Праймус, – и вино у нас в последнее время только мильвийское. Надоело невероятно. А что?

– Когда вы сбежите? – нетерпеливо спросил Луций. Праймус шикнул. Они шли по широкому коридору, где тут и там сновали закованные в золотые ошейники рабы.

– Три дня, – проговорил он почти беззвучно, – но я не знаю, где будет отец. Она… придумала, как быть во всех случаях. Она все просчитала. – В шелесте его голоса слышалось восхищение.

Луций отрешенно кивнул. Он думал. Корил себя за глупость – мог догадаться раньше, мог не тратить так много времени, но мысли были не о том. До Мильвии дня два пути верхом. Если Талия и правда что-то задумала и если Гней Арвина решит вернуться домой до их побега, у Луция почти не останется времени, чтобы раскрыть махинации Корвинов до того, как все снова выскользнет из его рук.

Луций слишком многое пережил, чтобы сейчас относиться расточительно к своей удаче. Если Фортуна и выбирает себе любимчиков, то он ей явно глубоко неприятен. За последние пару месяцев обстоятельства настолько часто складывались худшим для него образом, что он был абсолютно уверен: стоит пустить ситуацию на самотек, как Талия гарантированно прикончит Гнея Арвину, или тот сам споткнется на ровном месте и свернет себе шею, или Корвины перенесут свои исследования куда ворон костей не заносит – в какой-нибудь Сегман, и поставят ими руководить какого-нибудь никому не известного троюродного племянника по бабушкиной линии, которого придется вычислять еще полгода. Нет уж.

Приятное возбуждение согревало грудь Луция, рассеивая морок тоски. Праймус остановился перед аркой, ведущей в атриум, и обернулся к нему.

– Спрячь лучше подарок и… – он повернулся и посмотрел на Луция одновременно дерзко и виновато, – не злись на меня.

– Да я не… – начал было Луций, и тут его взгляд упал на гостя, который уже ждал их за столом.

Бледный и, как обычно, хмурый, на клинии из мореного дуба сидел Марк Центо.

«Твоего бешеного пса уже убили, Эдера».

Шквальная волна ярости ударила Луцию в голову, вымывая все мысли. Заставила на мгновение забыть, где он находится, встала пеленой перед глазами. Он не знал, каким взглядом он посмотрел на Праймуса, но что-то в его глазах заставило того отступить на шаг и вздрогнуть.

– Он тоже мой друг. И твой друг. Прошу.

Очень хотелось сломать этому идиоту челюсть, но он усилием воли подавил это желание. Ошметками разума понимал, что Праймус даже не догадывается, насколько… Насколько он неправ. Луций шумно втянул воздух и уловил в горле терпкий привкус, который помог ему прийти в себя. Зелье Рады – девица и впрямь ведьма, не иначе.

– Зря ты это затеял, Праймус, – тихо произнес Луций и шагнул в атриум.

Марк обернулся на него и застыл. Его, судя по всему, Праймус тоже не предупредил о своей маленькой уловке. Луций взглянул на Центо, даже не пытаясь скрыть ненависть. Она слишком давно искала выхода.

– Салве, трибун, – бросил он и занял противоположную клинию.

Марк проводил его тяжелым взглядом. Праймус уселся во главе стола. Он смотрел то на Луция, то на Марка – внимательно и тревожно. Стоило ему занять свое место, как в атриум вошли несколько рабов с подносами. Перед Луцием поставили блюдо с маленькими, зажаренными до хруста горлицами, любистоком и миртовым вином. Вслед за ними на столе появились спаржа с можжевеловыми ягодами и розовым перцем и тонко нарезанная сыровяленая говядина, политая мятно-ягодным соусом. Все как он любил, без гарума и меда. Праймус был хорошим хозяином и заранее проинструктировал слуг о предпочтениях гостей.