Чтение онлайн

Его оглушила усталость, от которой сперло дыхание. Руки дрожали, виски пульсировали как от тяжелейшего похмелья. Он уставился на сползшего по стволу парня непонимающим взглядом. Грудь гастата медленно, неровно вздымалась. Живой. Просто без сознания.

Зачем… зачем он это сделал?

Луций поднялся. Мышцы саднили, суставы жгло огнем. Он расчертил над гастатом Исцеляющую Печать. Подумав, добавил еще одну. Сунул ему в карман несколько денариев, уложил его на бок, прислонив спиной к стволу.

Парень дышал ровно. Спал. Проспит до утра, скорее всего.

Он наскоро расчертил Печать Тепла и двинулся прочь. В его голове воцарилась звонкая, ласковая пустота. К тому моменту, когда он добрался домой, терзавшая его вот уже несколько дней злость ушла, тоска тоже. Каждая мышца налилась жаркой усталостью. Луций знал, что завтра почувствует омерзение к самому себе, но пока эта мысль была только знанием – чистым и ничем не окрашенным.

Рада ждала его в комнате. Плела паутину на кольце из каких-то веток и негромко разговаривала с мотком льняных ниток, посмеиваясь. Моток купался в чаше с темным варевом, от которого пахло землей и мшистой сыростью. Увидев Луция – с горящими щеками и руками, испачканными кровью, она тяжело вздохнула, точно мать, чей ребенок извалялся в грязи.

– Ты споткнулся? – Она подошла к нему, подула на его лицо и нахмурилась. – Не стоит тебе убивать.

– Нет, Рада, я не споткнулся, – вздохнул Луций, отпихивая ее, – и я никого не убил. Это можно пить? – Он вытащил моток нитей из чаши, но Рада шлепнула его по руке.

– Дурной, что ли? Это притрава для духов и ловушка для них.

– Я просто хочу пить, – пробормотал он и, за неимением лучшего, сделал небольшой глоток талорского бальзама.

Рада отобрала у него бутылочку.

– Это тебе даже нюхать нельзя, – отрезала она, – тут черный ковыль, он делает тень тоньше, а твоя и так сумеречная. Ты опять звенишь и пахнешь хуже прежнего.

Луций открыл было рот, чтобы огрызнуться, но в голову ничего не шло. Он просто махнул рукой и позволил Раде стянуть с себя грязный плащ и тунику. Она усадила его на невысокий табурет и принялась оттирать его руки от запекшейся крови. Вода в широкой чаше для омовения быстро становилась бурой. Чистую кожу Рада покрывала зеленоватым густым маслом с едва ощутимым запахом пряной копоти.

Луций перебрал пальцами воздух, цепляясь за нити, которые связывали его с наемником.

– Сходи к Терцию, – тихо проговорил он, – скажи, что мы отправляемся в Мильвию завтра на закате. Встретимся в сортире Флоры. Пусть возьмет пару ребят из своих.

– Не стоит тебе выезжать из города, – покачала головой Рада, разминая его кисть, – мне здесь не нравится, но тебе так безопаснее. Духи не любят твой город, он глухой.

– Мне плевать, Рада. Просто скажи Терцию быть готовым на закате, – устало отмахнулся Луций, – можешь развлекаться как хочешь, только не на людях. Ты не талорка, но прибить тебя могут просто за то, что ты шальная.

– Я поеду с тобой.

– Нет.

– Поеду. Я должна охранять тебя, тем более там, – отрезала она и вдруг мечтательно улыбнулась, склонив голову набок, – может, наконец энки поймаю, здесь они совсем пропали.

– Твою мать, Рада! Мне будет совершенно не до твоей придури! – Луций вырвал скользкую руку из ее ладоней и подошел к тазу, чтобы наскоро смыть остатки грязи. – Толку от тебя там не будет, ты нас замедлишь, а я спешу.

– Почему ты никогда меня не слушаешь?! – Чаша с рукоделием полетела на пол, расплескивая варево. – Вы, эдесцы, укрылись за своей дурной магией и почему-то считаете, что если закрыть глаза и не видеть правды, то и она вас не увидит. – С внезапным проворством Рада схватила Луция за волосы, дернула, вынуждая посмотреть на себя, и вдруг перешла на талорский. – Аэд оставил меня с тобой. Не веришь мне, так ему поверь. Я поеду с тобой.

Слова Рады, ее гнев пробивались к Луцию словно через плотную пуховую подушку. Но последний ход был слишком грязным.

Луций зажмурился и закрыл уши мокрыми ладонями, закрываясь от внешнего мира. Если ему придется думать и переживать о чем-то еще, он просто треснет, как переполненный мешок.

– Хорошо, – рявкнул он, наконец открыв глаза, – дело твое. Надеюсь, ездить верхом ты умеешь.

– Умею, – просияла Рада.

– Прекрасно, – кивнул Луций, – теперь иди к Терцию. Живо. Два человека. Сортир Флоры. Он знает, где это. На закате.

25

Сувенир на память

Сортиром Флоры местные называли чахлый садик, посвященный богине. Это был триумф архитектурного идиотизма – архитектор решил оградить сад куполом, украшенным искусным барельефом с растительными узорами, но не учел, что без солнечного света ничего, кроме мха да хилых кустиков, в саду не вырастет. Однако в Нижнем городе, где никогда не было общественных туалетов, пространство все-таки получило свою славу. Укромность садика сделала его крайне популярным среди горожан, которым требовалось справить нужду.

Уже на подходе к месту встречи Луций почувствовал запах сырости и нечистот. Он поморщился и прошел резной аркой в похожее на склеп пространство. Рада, которая волокла на себе пару мешков какого-то добра, последовала за ним. Базальтовый купол не пропускал лучи закатного солнца, и Луций двинулся на свет единственного факела и негромкие голоса.

Терций был уже на месте с двумя подчиненными. Огненно-рыжий юноша – здоровенный, точно зубр, – и коренастый пожилой мужчина со смуглым лицом и орлиным носом негромко переговаривались. Терций игнорировал беседу и сверлил взглядом пустоту перед собой, с задумчивой нежностью оглаживая навершие меча, но подобрался, едва заслышав шаги Луция.

– У нас тут частное мероприятие, изволь поссать в другом месте. – Он обернулся, щуря единственный глаз. Луций согнул палец, шевеля связывающие Терция нити, и тот качнулся навстречу. – Малец? Не признал. Опять новую рожу себе наворотил. Скажи мне, твоя настоящая очень страшная?

– Страшнее всего, что ты видел в жизни, – Луций мрачно сжал кулак, подтягивая нити к себе и вынуждая гладиатора ссутулиться, – мы не на тренировке, так что попридержи язык.

Терций вздохнул и по-приятельски хлопнул Луция по плечу.

– Милаха, расслабься уже, а? – Его надсадный голос звучал неожиданно дружелюбно. – Нам с тобой сутки чалить, а в дороге проще быть добрыми друзьями. Места за городом опасные, леса темные, я у тебя за спиной – шишка на жопе вылезет от напряжения. Ты не думай, я не угрожаю. Делюсь опытом. Ссориться на перегоне – последнее дело, от этого никому добра не будет. Язык у меня без костей, но я буду сдерживаться. И ты свои пальчики при себе держи, уговор?

Подумав, Луций кивнул. Им предстоял долгий путь. Он и так был на взводе. Собачиться с попутчиками не хотелось. К тому же ронять авторитет Терция в глазах его головорезов не стоило.