Чтение онлайн

Первый парень, ученик восемнадцати лет, был необычайно умелым паладином. Он обладал практически молниеносной реакцией и поразительной сообразительностью, чем в этом возрасте могли похвастаться немногие. Его учитель был от него просто в восторге. Юный паладин был популярен среди учеников и учителей лишь благодаря своей загадочности. Его знали все в округе, но о нем не знал никто. Люди предсказывали ему блестящее будущее, вплоть до главного советника короля. Сам же он всегда воспринимал такие прогнозы с многозначительной улыбкой: ему не нравилось то, что за него все решали. Ему не нравился тот путь, который ему прокладывали людские языки. Все, чего он хотел сейчас – поскорее вернуться домой и забыть о Кирке как о страшном сне. Но он не мог. И этот факт страшно его злил.

Второй ученик был самым обычным паладином, но и у него были свои преимущества. Кроме магии, он неплохо владел тремя техниками рукопашного боя, несколькими видами оружия, включая дальнобойное, и, при всем этом был достаточно умен. Конечно, он проигрывал первому в молниеносной реакции, да и не был хладнокровным и безэмоциональным, как тот, но все-таки тоже имел неплохой шанс на успех. Он был очень ранимым и сердобольным. Но этот парень знал, что такое сочувствие, сострадание; он мог всегда прийти на помощь в трудную минуту, в то время как первый не утруждал себя такими мелочами.

Такими они были. Двое друзей, познакомившихся в первый же день после приезда в Кирк. Их обучение заканчивалось сегодня, они получали класс и профессию, а одного из выпускников-паладинов по традиции отправляли в Турмоильский Храм Богов – королевскую школу паладинов. Уже через несколько дней новоиспеченный паладин присягнет на верность Свету и Его Величеству и получит почетное звание младшего воина света. Каждый год в Храм Богов попадали лишь двое человек – один из Кирка и один из Школы воинов Коаст-Хилла. И теперь оба друга претендовали на одно место.

Первый был неразговорчивым. Он не любил попусту болтать, а особенно объяснять свои действия. Он предпочитал делать то, что собирался, без какой-либо огласки или предупреждений. Это раздражало второго, но с этим приходилось мириться. Первый паладин был человеком замкнутым и никогда не рассказывал о своем детстве. Не у многих он вызывал доверие, хотя его фразы, пусть даже иногда грубые и короткие, всегда попадали в самое яблочко. Казалось, что он как никто другой видел окружающих его людей насквозь. И это отталкивало.

Второй же был другом практически для каждого жителя аббатства. Ему доверяли абсолютно все, в его голове всегда хранились сокровенные тайны почти каждого человека, которого он знал. Он был добрым и великодушным, ставил собственные нужды на задний план, в первую очередь заботясь об окружающих. Несмотря на это, он всегда находил время для тренировок и чтения любимых книг, и при этом выглядел безупречно, как и его друг.

Эта парочка была самой необычной в аббатстве. Как двое таких разных людей могли уживаться, а еще и при этом быть лучшими друзьями? Ответ был простым. Они дополняли друг друга. Как две части одного ребуса, только соединенные вместе они имели какой-то смысл, какую-то отгадку. Однако, именно сегодня их пути расходились. Этот день был перекрестком, на котором Дэвид Кам и его друг Джон Конкор должны были разойтись.

***

День уже близился к концу, когда Сайлент, Вилсон и Томас подходили к Санриверу. Все было готово, все было просчитано настолько, насколько это вообще было возможно. У них был платиновый ключ, на котором было аккуратно выгравировано имя Вилсона Степпарда, и никто, даже самый умелый и знающий член гильдии Дефиасов, не смог бы отличить его от настоящего. Ведь он был сделан как настоящий.

Мысли в голове путались у всех троих, не давая полностью сосредоточиться на поставленной задаче. Каждый думал о своем, каждый морально готовился ко встрече с главным врагом королевства. Они шли не торопясь, будто пытались насколько возможно оттянуть теперь уже неизбежную встречу. Было сделано слишком много для того, чтобы ее устроить.

Сайлент беспокоился и паниковал. Предчувствие неминуемого провала терзало его, как стервятники терзали неудачливых степных животных. Оно выкручивало внутренности и сбивало ритм дыхания каждый раз, когда он пытался прорисовать в голове все этапы этого похода. Вот они заходят на шахту. Вот они спускаются на самый нижний уровень, с легкостью пройдя всю охрану. Вот они уже видят Эдвина ВанКлифа. И, возможно даже, им удается его сразить. Но что дальше? Разве все не кинутся его искать? Разве Эдвина не окружает свита, во много раз более умелая и сообразительная, нежели охрана Винкера Штайнера? Даже перехитрить гоблина оказалось не такой уж и простой задачей, что тут говорить о самом опасном человеке всех Восточных королевств? Он много раз вспоминал тот вечер, когда обещал Вилсону и Дайлин принять участие в этом безумном деле. Но зачем он, собственно говоря, это сделал? Разве это стоит жизни?

Судя по всему, да. Ведь если выкинуть дружбу и любовь, не останется больше ничего, ради чего стоило бы жить. Странствовать по миру в одиночестве – это, скорее, была стихия Томаса, а не Сайлента. Правильно однажды сказал Сэммюэл – героизм заложен в каждом из людей, и именно эта отличительная черта делает их такими особенными. Эльфы мудры, поэтому они не могут понять, как это рисковать всем ради чего-то совершенно необъяснимого и поверхностно глупого. Дворфы всегда были приучены действовать в одиночку, по принципу каждый сам за себя, они тоже не знают героизма. Гномы слишком расчетливы и трусливы, для того, чтобы совершать безрассудные поступки. С этой точки зрения люди были уникальны. Но это не всегда шло им на пользу. Как бы он не объяснял самому себе свои поступки, Сайлент все равно боялся. Он боялся идти в шахту и пытался скрыть свой страх от остальных.

Томас все еще был далек от приземленных мыслей. Все, что он делал, он делал просто потому, что так было надо. Он не знал, хотел ли он куда-то идти, не знал, зачем именно он поступал так или иначе. Приключения в Ханделе на какое-то время отвлекли его от сложных мыслей, он вошел в азарт, решая поставленные задачи и составляя планы, и, в конце концов, именно благодаря ему они трое остались живы и благополучно взяли то, что было нужно. Однако, в его мыслях по-прежнему не хватало собственной жизни, о которой он знал даже меньше, чем о жизнях людей, которые его окружали. Он был чернокнижником, он был ловким и умелым… Но он все еще не был Томасом.

Что касается Вилсона, в голове у священника царил абсолютный порядок. Конечно, его волновал успех предстоящей встречи с Эдвином. Но его волновала не вероятность гибели и не конкретные моменты подготовленного плана. Его беспокоило то, что он будет делать после этого. Со смертью ВанКлифа исчезнет главная цель жизни, а занятый мыслями о главаре «Дефиасов», он совершенно забыл о том, что нужно бы подумать и о будущем.

Священник совершенно не боялся. После той битвы, которую ему довелось не только повидать, а еще и принять в ней активное участие, он научился не бояться. Что-то поменялось в нем прямо там, вблизи горного разлома. Тогда он думал, что потерял лучшего друга, что его жизнь пошла наперекосяк. Но когда все закончилось, он смог четко увидеть свое будущее. Вилсон верил в судьбу. И он верил в то, что его судьбой было избавление планеты от еще одного источника зла, каковым являлся ВанКлиф. Возможность неудачи он даже не рассматривал.

Пока что все выходило как нельзя лучше. Именно сегодня сюда должны были прибыть два больших корабля, поэтому у охраны шахты было полно забот. Внизу ожидалась суета, на шахте было полно народу, и Сайлент, Вилсон и Томас искренне надеялись на то, что они легко смогут затеряться в толпе.

Уцелевший сарай, прячущий в себе вход в Голдмайнс, поблескивал светом восходящей луны. Вокруг было безветренно и абсолютно тихо. Нигде ничего не шевелилось, нигде не мелькали подозрительные тени, нигде не было других источников света. Даже богатый животный мир Вестстепа замер, как будто чего-то ожидая.