Чтение онлайн

— Бридж сказал мне, что наш договор выполнен.

«Это твоя вина», — так и не произнес Дмитрий.

— Хорошо, — был его единственный ответ.

— Ты ненавидишь меня, — предположил Роман.

Да, конечно. Конечно, ненавижу. Разве ты не понимаешь, чего ты меня лишил?

— Нет, — ответил он. — Я не ненавижу тебя.

— Я никогда не хотел, чтобы это произошло, Дима, — сказал Роман.

Никто никогда не получает того, что хочет, Рома. Мне это известно лучше, чем кому-либо.

— Знаю, — ответил Дмитрий.

— Папа, — осторожно начал Роман, — он хочет, чтобы мы…

Дмитрий закрыл глаза.

— Это может подождать, — поспешно добавил Роман.

«Да», — подумал Дмитрий, — «желания Кощея могут подождать. Могут подождать вечность. Могут подождать, пока гнев в моих жилах не утихнет — если это вообще когда-нибудь произойдёт. Кощей может подождать, пока не угаснет моя ненависть, если она вообще угаснет. Он может подождать завтра, и послезавтра, и каждый новый день. Пусть стучится в мою дверь, пусть умоляет, и посмотрим, отвечу ли я ему. Кощей вне смерти, вне жизни, без совести. Впервые, Кощей может подождать, когда я решу, что готов что-то для него сделать».

— Проследи за ним, — сказал Дмитрий. — Что бы это ни было. Чего бы он ни хотел.

Лоб Романа нахмурился.

— Дима, — начал он.

«Кощей умирает, знаешь ли», — не произнес вслух Дмитрий. — «Кощей является Бессмертным только до тех пор, пока не перестанет быть таковым».

— Мне нужно кое-что сделать, — сказал Дмитрий вместо этого, и Роман, вероятно, понял, что что-то было не так. Возможно, Роман гадал, как заставить брата — вселенную (солнце, луну и звёзды) — заговорить, но, возможно, он уже понял, что больше не имеет права знать мысли Дмитрия.

Он его отпустил. И, похоронив своего брата Льва, Дмитрий отправился к единственному, с которым мог бы встретиться. К единственному человеку, на которого мог смотреть без отвращения.

— О, — сказал Бринмор Аттауэй, открыв дверь.

Дмитрий схватил Бриджа за горло, и под его пальцами пробежали мелкие искры силы.

— О, — повторил Бринмор Аттауэй, на этот раз менее внятно.

Свет в апартаментах Бриджа был слишком тусклым для Дмитрия, который только что похоронил брата во тьме. Он отпустил Брина, почти швырнув его на пол, и повернулся к двери, с грохотом захлопнув её. Когда задвижка щёлкнула, Дмитрий замер в ожидании. Может, фейри его убьёт? Воткнёт клинок в сердце со спины?

Кощей часто говорил о том, как опасно встречаться с фэйри. Истории варьировались в зависимости от места, но общий урок всегда был один: покажи фэйри свою спину, и он с удовольствием вставит тебе нож между лопаток, если только ему нет выгоды от тебя.

Итак, когда Дмитрий понял, что всё ещё жив, он догадался, что Бридж всё ещё проявляет к нему интерес.

— Я сказал Роме, что наш договор завершён, — спокойно произнёс Брин. — Так что ты здесь либо ради моей компании, либо…

— Маша Антонова не мертва, — перебил Дмитрий.

Бровь Брина изогнулась с любопытством.

— И как же ты узнал это?

Дмитрий почувствовал, как сердце Маши забилось в унисон с его собственным.

— Я просто знаю.

— Ах, вы, колдовской мистический род, — воскликнул Брин одобрительно. — Какое у вас, Дмитрий Фёдоров, отношение к Маше Антоновой?

«Она — вся моя душа», — не произнес Дмитрий вслух.

— Мы знали друг друга когда-то.

— Что, близко? — спросил Брин.

Вопрос прозвучал так, будто был задан специально, чтобы причинить боль.

— Она не мертва, — снова сказал Дмитрий.

— И? — Брин подался вперёд, словно сам держал в руках все нити разговора. — Я действительно не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

Но Брин уже сделал множество выводов, знал Дмитрий. Он знал, что Дмитрий пришёл к нему не просто так. Он знал, что связь Дмитрия с Машей значила нечто большее, чем «ничего». Это уже было опасной информацией, попавшей в жадные руки фейри.

— Знаешь, в царстве мёртвых про Машу Антонову ходит интересная молва, — продолжил Брин, указывая Дмитрию на место напротив. Тот сел, настороженно. — Я, конечно, стараюсь не слушать сплетни, но порой это проще сказать, чем сделать. Избежать их не всегда выходит.

Дмитрий ничего не ответил.

— Говорят, ей чего-то не хватает, — беззаботно продолжил Брин, будто Дмитрий не сидел в ледяном молчании. — Частички самой себя, можно сказать. Обычно это не стоило бы внимания, — добавил он, наливая себе бокал янтарной жидкости. — Извини, хочешь? — спросил он, и, когда Дмитрий не двинулся, сам налил второй бокал. Повернувшись к свету, он протянул напиток Дмитрию.

Спустя пару мгновений Дмитрий все же принял напиток.

Предложение и принятие решения. Тут не нужно было ни юриста, ни фэйри (ни того и другого в одном лице), чтобы понять, что это значило. Бридж ухмыльнулся своей хитрой улыбкой и сел напротив Дмитрия.

— Марья Антонова жива, но лишена чего-то, — произнёс Брин.

— Я хочу, чтобы ты отвел меня в царство мёртвых, — ответил Дмитрий.

— Ладно, это не тот ответ, которого я ожидал, — заметил Брин, не выказав ни малейшего удивления, — но это, безусловно, интересное предложение.

Они сделали по глотку. Виски, понял Дмитрий, но не человеческий. На секунду ему показалось, что, возможно, его травят или усыпляют; ведь не все фэйри орудуют ножами. Но затем Брин покачал головой.

— Я бы не стал тебя дурманить, — уверил Брин, уловив его нерешительность. — Что, и оставить свое любопытство неудовлетворённым? Никогда. Я слишком люблю себя.

— Хорошо, — ответил Дмитрий, ставя бокал. — Так да или нет?

— Какое тебе дело до этого царства? — ответил вопросом Брин, что не было ни «да», ни «нет».

— Мой брат мёртв, — сказал Дмитрий.

— Не Роман.

— Нет, — ответил сквозь зубы Дмитрий, — не Рома, хотя стоило бы.

— Семейные драмы, — отметил Брин. — Это твоя проблема.

— Проблема в том, что у меня есть мёртвый брат, которые не должен был умереть, — огрызнулся Дмитрий в ответ. — Если Марья Антонова жива, то Льва можно вернуть. Мне нужно узнать, как Маше это удалось.

— С чего ты взял, что это сделала Маша? — спросил Брин.

Сердце Маши забилось раз, два, трижды у него в груди.

— Похоже, — медленно сказал Брин, — я не тот, чьи ответы тебе действительно нужны.

— Возможно, — ответил Дмитрий. — Но ты тот, кто может мне помочь. Назови свою цену, Бридж.

— Я, конечно, люблю всякие сделки, но даже мне видно, что это неправильно, — ответил Брин, скрестив ноги. — Разве ты не знаешь, что удовольствие от сделки заключается в борьбе, Федоров? Ты должен предложить что-то взамен. Пустой чек оставляет слишком много места для воображения, а я не очень-то творческий.