Чтение онлайн

Мисс Грейнджер.

Опять мисс Грейнджер.

Губы еще помнили стремительное и мимолетное прикосновение — и эта стремительная мимолетность отпечаталась в памяти четче, нежели если бы это был настоящий, полновесный поцелуй. Если бы это был полновесный поцелуй… ох.

Организм отреагировал на мысли быстро и однозначно. Снейп иронически усмехнулся сам себе: ну, можно считать, что выздоровел. Базовый инстинкт проснулся. И потребовал своего. Да так настоятельно потребовал, что из горла непроизвольно вырвалось тихое низкое рычание.

Вон она сидит между двумя своими верными пажами, сидит и понятия не имеет, что довела бедного старого преподавателя до навязчивых эротических фантазий. Учебник читает, аж нахмурилась от усердия… Сейчас вопросы посыплются, как из мешка.

…Какие тонкие и легкие у нее руки! Северус повел плечами в попытке избавиться от ощущения того мгновенного объятия. Но, казалось, даже запах ее до сих пор витал вокруг головы — тоже теплый и легкий, без парфюма и ароматических притираний, чистый запах юного женского тела.

Если бы это был настоящий поцелуй… каким бы он был? Влажным и нежным, неторопливым, томным и томительным, долгим, наполненным предвкушением неизбежного и желаемого продолжения? Или отчаянно-лихорадочным, жадным, голодным, страстным и безоглядно-нетерпеливым? Откинула бы она голову назад, позволяя прильнуть губами к шее, выгнулась бы податливо в руках, отдаваясь во власть сильнейшему? Или дышала бы в ухо тяжело и жарко, прильнула сама, обхватила ногами, извивалась бы и царапалась дикой кошкой?..

— Сэр! — узенькая ладонь с плотно сжатыми пальцами взметнулась, едва не задев профессорский локоть. — Сэр? Что вы на меня так смотрите?

Лучше бы ей не знать…

— Я же еще ничего не спросила…

И приставшую к щеке прядь мизинцем убирает, поганка малолетняя. И кожица на запястье нежная, почти просвечивает, такую поцелуй — и синяк останется…

— Ну так спрашивайте, мисс Грейнджер. Пока я добрый.

Поттер и Уизли бухнулись лбами в стол, а Грейнджер отвернулась, пряча улыбку.

— Боюсь даже представить, какой вы тогда в гневе…

Секундное недоумение сменилось оглушающей злостью. Девчонка зарвалась. Лавры Героини Войны за потолок цепляются. Ну что ж, баллы снять нельзя, зато…

— Имеете все шансы представить. На взыскании. Сегодня в восемь. У меня.

Кажется, Грейнджер перестала дышать. Северус с удовольствием наблюдал, как девушка вцепилась в плечо Поттера и побледнела так, что даже губы стали белыми.

— Сэр…

Срывающийся голосок, закушенная губа и глазищи в пол-лица, полные… неприкрытой паники, потустороннего страха, даже ужаса. Уверенная и горделивая дерзость исчезла с лица Грейнджер, будто стертая губкой.

— Сэр, пожалуйста…

Северус насторожился. Если он хоть что-нибудь хоть в чем-нибудь понимал, этот иррациональный испуг не имеет ничего общего с обычным студенческим негодованием по поводу отработки. Но Грейнджер не первокурсница ведь, чтобы верить страшным сказкам о страшных отработках у страшного Мастера Зелий. А посерела вся, вот-вот заплачет… И Поттер отчего-то встревожился, а Уизли крепко держит ее за руку, поглаживает, шепчет что-то успокаивающее.

Нечисто дело. Нечисто.

Отработка для Грейнджер. В восемь. И никаких гвоздей.

* * *

Тыквы — зло, Северус понял это за ужином. В них, может, и содержится драклова уйма полезных веществ и всяких витаминов, но вкусовые качества их весьма и весьма однообразны. Настолько, что к концу первого тыквенного дня профессор осознал: если в ближайшее время не получит нормального белка в виде мяса, неминуемо начнет кусаться. Не покусать бы Грейнджер сегодня на отработке…

Кстати, назначать ей взыскание было совершенно не обязательно. Так уж совпало: то она со своим нечаянным поцелуем, то она со своей снисходительной улыбкой, да еще фантазии эти неуместные. Но надо было призвать девчонку к порядку. Это там, за воротами Хогвартса она Героиня Войны, самая сильная ведьма поколения и самая умная ведьма столетия. А здесь — обыкновенная школьница-семикурсница. Как говорится, прикинулся бумслангом — полезай в зелье.

Ученики уныло ковырялись в тыквенном пироге. Со своего места за преподавательским столом, на возвышении, профессору теперь уже не только Зельеварения, а всего подряд, были хорошо видны масштабы разыгрывающейся в замке трагикомедии. Темный и пустынный Большой Зал из-за темноты и пустынности казался бесконечным, стены и углы тонули во тьме, создавая четкую иллюзию отсутствия и стен, и углов. Три свечи на ученическом столе, на преподавательском всего одна, экономика должна быть экономной. Итого два стола, четыре свечи, восемнадцать человек и тыквенный пирог. Больше ничего.

Акустика в пустом Зале оказалась восхитительная: каждый звук, от звяканья вилки о тарелку до случайного печального вздоха, беспрепятственно разносился по всему помещению, усиливался, отражаясь от стен и колонн, и плавно поднимался ввысь, к стрельчатому потолку. А речь вообще слышалась в любой точке Зала так, будто говорящий стоит рядом…

— Беда тупо в том, что я до двадцати лет не могу распоряжаться наследством. Ну, вернее, могу, но только в рамках суммы в сто девяносто девять галлеонов, — Поттер в невоспитанной задумчивости царапал ножом столешницу.

— А почему именно сто девяносто девять?

— Двести — это уже крупная сделка по магическому праву, — Грейнджер даже не делала вид, что ест, зато ее рыжий приятель невозмутимо наворачивал за троих. — А если мелкими транзакциями с интервалом, ну скажем, в десять минут?

— Мысль. Я только не помню, есть по завещанию какое-то ограничение во времени или нет. Гоблины могут на такое не пойти.

— Гоблинам достаточно будет вспомнить твою фамилию.

— Гоблинам похеру до фамилий. Долбанные юридические заковыки… — столешница равномерно покрывалась тонкими царапинами. — Хоть сам у себя кради, честное гриффиндорское! Деньги есть, и они мои, а попробуй возьми, блин! Может, и правда, опять Гринготтс грабанем?

Грейнджер в явном раздражении выхватила у Поттера нож:

— Энтузиазм свой сверни в трубочку и засунь… сам знаешь куда. Если деньги есть, но до них не добраться, будем считать, что их нет. Вопрос остается открытым: на что жить?

— Продать что-нибудь ненужное, — пожал плечами МакЛагген.

— Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет.

— Ну может, у кого-нибудь есть что-нибудь ненужное?

— А, так это легко проверить. У меня вот нет ничего ненужного. Терри, у тебя что-нибудь есть?