Чтение онлайн

Их всех словно подменили, и поэтому Снейп их не узнавал.

Да полно, а что он вообще знал о них?!

Было ли ему что узнавать в своих новых старых студентах?

Вопрос претендовал на риторичность, и Снейп не стал искать на него ответ, но мысленно поставил галочку — подумать на досуге.

«Включившись» в реальность, Северус обнаружил, что за размышлениями безболезненно для вкусовых рецепторов умял почти всю порцию тыквенного пюре. Лишнее подтверждение того, как полезно думать. На обед надо будет книжку взять почитать — глядишь, и еще одна доза тыквенных витаминов будет получена без рвотного рефлекса.

Снейп огляделся в поисках салфетки — не нашел. Видимо, тоже кончились. Хоть рукавом рот вытирай…

— Пошептаться бы, — еле слышно бросил он в сторону МакГонагалл.

Та кивнула и поднялась с кресла. Сегодня был «ее» день: Трансфигурация, Чары и История Магии.

— После обеда в кабинете.

Отлично. Времени хватит на все.

* * *

Северус всегда был рабом стереотипов. Сознавал это, но бороться не мог.

Шаблоны сознания — своего ли, чужого — преследовали его всю жизнь: сначала предубеждение отца против магии, потом готовая форма восприятия гриффиндорцев слизеринцами и наоборот, потом шаблонное деление мира на свет и тьму, на друзей и врагов, на хороших и плохих. Наконец, стереотип восприятия его самого окружающими людьми — коллегами, учениками, «соратниками» по Упивающемуся фронту, «врагами» из Ордена Феникса.

Была такая старая детская игра, «Что из чего» называлась. Северус вынужден был с горечью признать: он сделан из стереотипов. Своих и чужих. Все видели в Снейпе того, кем он должен был быть по их представлению — а Снейп таким и был. Но считали его таким потому, что он такой есть, или он такой есть, потому что его таким считают?

Вопрос этот был одним из тех, на которые Северус не мог и не хотел отвечать даже себе самому. Их было много, таких вопросов. Но Снейп ответов не искал. Этап неконструктивного себяжаления он миновал лет в двадцать, потом для молодого профессора наступила пора «делай, что должен, и будь как будет». Теперь очень хотелось перейти в состояние «делай, что хочешь, и будет», но пока не получалось. Может, слишком много хочется?

Наверное, да. Покой и воля — это очень много. Особенно для того, кто полжизни играл юного Вертера, а полжизни — Труффальдино из Бергамо. Не то маска приросла к лицу, не то просто поздно менять амплуа.

Вот, к примеру, вчера. Зачем он вчера… Зачем он вообще согласился выполнить просьбу Минервы? Нет, не так. Почему он воспринял эту просьбу как нечто само собой разумеющееся? Не возмутился, не обиделся, а как ни в чем не бывало согласился. Естественно, как сапожник соглашается починить ботинок.

А ведь верно… Никто не ходит чинить ботинки к аптекарю, за Перечным зельем — к портному, за новой мантией — к трубочисту. У Минервы возник щекотливый и деликатный вопрос: насколько интимны взаимоотношения внутри Золотой троицы? Ну и к кому ей обращаться? Кто специалист по мерзопакостным и трудноосуществимым делам?

Северус Снейп.

И это даже где-то лестно.

«Урод ты все-таки, Принц, — сказал себе Снейп перед тем, как постучаться в дверь директорского кабинета. — Моральный урод. В дерьме ковыряться тебе льстит».

— Северус!

Минерва вскочила ему навстречу так резво, что профессор снова припомнил Поппи, скипидар и клизму.

— Северус, погляди. Я не знаю, что и думать.

Новенький, отличной выделки пергамент щеголял свежей сургучной печатью магического филиала банка «Сосьете Женераль». Текст на двух языках, французском и английском, представлял из себя уведомление об открытии аккредитива для Школы чародейства и волшебства Хогвартс и содержал предложение обратиться в Гринготтс с подтверждением намерения воспользоваться средствами аккредитива. Также пергамент сообщал, что в случае получения такого подтверждения Гринготтс акцептует аккредитив, и денежные средства станут доступны получателю в течение ближайшего месяца. Далее следовал список документов, необходимых к предоставлению в банк для получения права пользования аккредитивом. Были еще какие-то контактные адреса каминов, адреса для совиной почты, координаты аппарации и трансгрессии… только имени плательщика аккредитива указано не было.

— Вот! — Минерва истолковала выражение лица Снейпа совершенно точно. — Я тоже считаю, что это счастье неспроста. Неизвестный благотворитель, открывающий безотзывной аккредитив на двадцать тысяч галлеонов во французском банке для английской школы — это подозрительно.

Северус развеселился: МакГонагалл, конечно, уже приняла решение и вообще-то счастлива, но посомневаться, похлопать крыльями и покудахтать — это святое. Альбус любил приговаривать: «Ну почему я не такой умный, как Минерва потом?»

Вспомнил, и на долю секунды болезненно замерло сердце. Еще и Минерва своим хлопотливо-сварливым ворчанием воскресила с неимоверным трудом забытое ощущение тихого и радостного уюта, которое так презирал и по которому так тосковал профессор Снейп. И неконтролируемое желание подколоть гриффиндорскую деканессу, поерничать и поухмыляться над ее волнениями пришло тоже оттуда, из тех «лимонных понедельников»… когда все было плохо, но как же тогда было хорошо!

Теперь вот вроде все хорошо. Но, Мерлин раздери, что ж так хреново-то?

— Ну, ты можешь и не обращаться за платежами по этому аккредитиву. Если тебя он так смущает.

— Вот уж нет! Не время сейчас для щепетильности. Дают — бери, бьют — бей в ответ.

— Как это по-гриффиндорски…

— Если не считать, что это цитата из Дневника Слизерина, то да, по-гриффиндорски. Так о чем ты хотел пошипеть?

Минерва бережно уложила уведомление в сейф и, пародируя Снейпа, скрестила руки на груди.

— Я собирался поговорить, но если ты знаешь серпентаго…

Дежурный обмен подначками закончился, и слова стали не нужны. Так бывает, когда знаешь человека настолько давно, что можешь общаться с ним одними взглядами и жестами.

Снейп шагнул к столу и положил на полированную поверхность глаз-кристалл.

МакГонагалл изумленно выдохнула: глаз-кристаллы были невероятной и баснословно дорогой редкостью, откуда у Снейпа могло взяться такое сокровище? Впрочем, слизеринский декан всегда умел доставать все из ниоткуда, и никто не мог понять, как он это делает. Минерва не сомневалась: если сейчас, к примеру, заявить, что школе через десять минут нужен фиолетовый крокодил с тремя головами и восемью лапами, этот крокодил в школе будет. Может, не через десять минут, а через полчаса, и может, не совсем фиолетовый, а, скажем, лиловый, но он будет.

Вот только денег для школы Северус добыть не сумел.

— Ты что, подсматривал?!

— Это по-слизерински, правда? — ухмыльнулся Снейп. — Это ты сейчас подсматривать будешь. А я так, мимо проходил.

Минерва недовольно нахмурилась, но сквозь ее гримасу было хорошо видно нетерпение истинно женского и кошачьего любопытства. Когда Директриса положила руку на кристалл, Снейп накрыл ее ладонь своей и словно провалился в другую реальность.

Это было непохоже на путешествия по чужим воспоминаниям в думосбросе. И на полуосознанные мыслеобразы, мутные и размытые, которые видишь с помощью легиллименции, тоже. Это было… наверное, так смотрят на мир живых люди с портретов. Рама ограничивает обзор, но ты понимаешь — за ее пределами огромный мир и бесконечный…