Чтение онлайн

Ют задохнулась от возмущения - с ней обращаются, как с вещью! Более того, вещью Шелеста!

– Думаю, нет, - сказал Шелест.
– Понимаешь, она мой друг, и мы вместе должны найти пустыню Флайт.

– Нет тут такой пустыни, - отрезала девочка.

– То есть как это нет?
– изумился Шелест.
– Может, она просто дальше и ты не знаешь? Где твои родители?

– Нет родителей, - снова отрезала девочка.
– Я Сабрина, и я тут одна.

– Ладно, - вполне допускал такое Шелест. Встретился же им в селении один Белениус.
– А хоть какая-нибудь пустыня тут есть?

– Есть. Показать?

– Конечно!

– Тогда пойдем, - Сабрина поднялась на ноги.
– Ты ее заберешь?
– указала она на Ют.

– Придется, - улыбнулся Шелест.

Сабрина, казалось, задумалась.

– Ладно, - кивнула она.
– Я отпущу тебя, если всю дорогу будешь сидеть у меня на голове.

– Так и быть, - буркнула Ют.

– Сорви мне ветку, - велела Сабрина Шелесту.

– Какую?

– Вон с того дерева, - Сабрина указала на клен.

Шелест легко дотянулся до нижней ветви и, отломив ее у самого основания, протянул Сабрине. Та со всех сторон оглядела ее, повертела в руках, сорвала несколько листиков и только после этого сказала:

– Подойдет. Пойдем.

Шелест и Ют с готовностью возобновили путь. Шелест - своим ходом, Ют - на голове Сабрины.

Если прочие их проводники в дороге молчали, больше напоминая истуканов, чем людей, то Сабрина не умолкала ни на минуту. Она задавала вопросы и, не успевали они отвечать, снова начинала тараторить, перескакивая с одной темы на другую. Но темы эти с Вавилоном связаны не были, да и вообще казались настолько туманными, что Шелест и Ют с трудом улавливали суть.

– И тогда я к ним подхожу!
– тараторила Сабрина, бодро шагая по дороге с кленовой веткой наперевес.
– Как бросятся на меня, а птицы-то мертвые! И на них раз, конь несется! Они кричат и убегают. А потом я к ним все равно вернулась. И опять все заново. Странно, да?

Шелест и Ют согласились, что странно. Странно потому, что ничего не ясно. Но после истории о том, как некто вел беседу о стихах с маленьким мальчиком, Шелест вдруг понял, откуда взялись эти рассказы.

Сабрина рассказывала сновидения. Причем не свои.

Шелест помнил этот сон, виденный в детстве. Тогда, после ссоры с родителями, он полночи слушал музыку. Потом вдруг решил попробовать выплеснуть обиду в стих - очень хотелось, чтобы слова соответствовали настроению, а подходящей песни не находилось. Но у него ничего не получалось, незатейливые фразы не желали рифмоваться, и, вконец расстроенный, Шелест провалился в сон. Однако даже во сне бестолковые попытки выразить чувства в словах не оставляли.

Он бился над непокорными строками, когда рядом с ним кто-то появился. Этот кто-то - Шелест не видел его лица, только высокий человеческий силуэт, - сказал ему, что так дело не пойдет, и что он, Шелест, может делать все по-другому и гораздо лучше. Вслед за этими невразумительными словами незнакомец легонько ткнул его в лоб и велел попробовать еще раз. Шелест послушно поднес карандаш к листку. К его изумлению, слова тут же полились слаженной песней, не слишком умной и затейливой, но вполне выражающей его состояние. Он хотел поблагодарить неизвестного благодетеля, но тот, сказав, что это не навсегда, помахал на прощание рукой и ушел. Шелест бросился было за ним, и тут прямо перед ним появился еще один силуэт. Он тоже коснулся лба Шелеста, и в его голове вспыхнул звук, резкий, пронзительный и почти болезненный. Шелест от неожиданности закричал и проснулся.

Ему запомнился этот сон потому, что, немного придя в себя, он написал свою первую песню. И не только текст, но и музыку тоже - она вдруг начала сама собой играть в голове, и Шелест ловко изменял ее, убирал лишние звуки, добавлял новые, оттачивая мелодию до совершенства. Оставалось лишь найти соответствие в звучании музыкальных инструментов и, конечно, научиться играть.

С тех пор сочинение песен стало неотъемлемой частью жизни Шелеста, хотя оказалось, что после травмы, пережитой в раннем детстве, его пальцы неспособны ни перебирать струны гитары, ни пробегать по клавишам синтезатора. Во всяком случае, в нужном ему темпе.

Но сейчас его занимало не прошлое, а настоящее. Сабрина говорила так, словно приходила в чужие сны как дорогая гостья и, если хотела, перестраивала их на свой лад: почти все истории начинались с фразы «и тогда я к ним подхожу», а уже потом с несчастными происходили всякие ужасы. При этом Сабрина ни разу не произнесла слова «сон».

Шелесту очень хотелось поговорить на эту тему с Ют, однако та, исполняя свое обещание, сидела на голове у Сабрины.

Наконец девочка остановилась и объявила:

– Мы пришли!

Шелест перевел взгляд на пространство, простирающееся впереди. Растительность постепенно редела, вдали виднелись песчаные холмы.

– А зачем мы сюда пришли?
– спросила Сабрина.

– Нам надо перейти эту пустыню, - сказал Шелест.

– Нельзя, - покачала головой Сабрина.
– В этой пустыне страшно. Скорпионы и монстры всякие.

– Мы справимся.

Ют вспорхнула с головы Сабрины и, облегченно вздохнув, уселась на плече Шелеста.

– А зачем вам туда?
– поинтересовалась Сабрина.

– Мы идем в Вавилон. Знаешь, что это такое?

– Знаю, - протянула Сабрина.
– Там принцесса живет.

– Принцесса?
– вскинул голову Шелест.
– Откуда ты знаешь?

– Ну мы с ней виделись, конечно!
– пояснила Сабрина, помахивая кленовой веткой.
– Она мне пела.

У Шелеста возникла масса вопросов, но произносить их вслух он не стал. Цель его путешествия находилась совсем близко. Впереди маячил последний этап.

– Мы пойдем, - сказал Шелест.
– Нам надо пересечь эту пустыню.

– Не пущу.

Сабрина насупилась и сложила ручки на груди. Ветка, зажатая в ее пальцах, опасно подрагивала.

– Вот так незадача...
– Шелест посмотрел на Ют.

Та явно забеспокоилась. Сабрина, хоть и выглядела безобидной, при желании наверняка могла преградить им путь.

Шелест наклонился к ней и миролюбиво спросил:

– Почему не пустишь?

– Я ничего не получила взамен, - заявила Сабрина.
– А за плату я ничего не беру. Поэтому вам не пройти.

– А принцессу пропустила?
– поинтересовался Шелест.

– Да. Но она мне пела.

– Так давай я тоже спою.

– А ты можешь?
– так удивленно воззрилась на него Сабрина, словно он предложил в одиночку уложить целую армию вооруженных солдат.

– Почему бы и нет, - улыбнулся Шелест.
– В бездонном пространстве царствуют тени, цели достигнуть воины хотели...
– начал он, на ходу придумывая текст и мелодию.

Он пел, постепенно вкладывая в песню историю о том, как были пройдены первые этапы пути к Вавилону. Ют, не желая видеть реакцию маленькой девочки на очередной пафосный треп (и как Шелест умудрился превратить вполне душевную беседу с Белениусом в «свет путеводный во мраке сиял, на землю святую он нам указал»?), закрыла лицо ладонями. А когда Шелест умолк и она посмотрела на слушательницу, то, к своему изумлению, увидела, что глаза той восторженно сияют.