Чтение онлайн

Чудовище упало на песок, продолжая исступленно вопить. Однако, как ни странно, пения Шелеста и неизвестно откуда взявшейся музыки этот громкий рев не заглушал.

– ... С врага соберет кровавую дань!

Шелест успел заслонить лицо руками, прежде чем на него брызнули кровавые ошметки монстра.

Музыка смолкла. Над пустыней повисла гробовая тишина.

– Это что было? - первой нарушила ее Ют.
– Откуда взялась музыка?

– Я не знаю, - пробормотал Шелест.
– Я просто представил ее и услышал... Или услышал, а потом представил... Кажется, моего пения тут живность вообще не переносит, - обиженно заключил он.

– Достал своим пением!
– рявкнула Ют.
– Что за вечная даль? Причем тут зловещие мелодии? Откуда сталь?

– Но и скорпионы, и эта тварь сдохли явно от пения!
– Шелест предпочел обойти вопрос текста.
– Или есть другие предположения? Надеюсь, - он сумрачно посмотрел на запачканные руки, - что эта дрянь не ядовитая. И что в Вавилоне нам смогут все объяснить, не то я...

На этот раз он не договорил потому, что в лицо неожиданно ударил яркий белый свет. Шелест инстинктивно зажмурился, а когда снова открыл глаза, горная цепь, маячившая вдали, исчезла.

Перед ним высилась сверкающая стена с огромными воротами. Все так, как он видел сначала в видении, а потом в книге Белениуса.

У ворот стояли люди, много людей в длинных белых одеждах. Человек, стоявший впереди всех, был хорошо знаком Шелесту. Именно он когда-то немо пригласил его сюда.

Его густые русые волосы выбивались из-под широкого белого капюшона, в левой руке был зажат длинный золотой посох, увенчанный скрипичным ключом. Лицо незнакомца сияло улыбкой. Слегка наклонив голову, он сказал:

– Добро пожаловать в Вавилон!

Часть II. СИЛА ЛУЧАФЭРА. Законы Вавилона

На Шелеста накатило восторженное оцепенение. Ступая по длинным, вымощенным камнем улицам, он оглядывался и окидывал все вокруг мутным взглядом. Ему казалось, что он видит сон. Могло ли все это быть правдой? Они с Ют действительно достигли Вавилона? Он, Шелест, и впрямь шел по величественному, прекрасному городу, безошибочно повторяющему очертания, увиденные им сначала в мутном видении, потом - в глубине моря и книге Белениуса? Их в самом деле сопровождала вереница людей, перед которыми все жители расступались в стороны и разве что не падали ниц?

Жители... Они казались обычными людьми, но разве могли обычные люди жить в Вавилоне, «городе снов, где каждый погибнуть за веру готов»? Шелест заметил, что все без исключения одеты в белое. Он тихонько улыбнулся самому себе - неудивительно, что на него таращились с таким изумлением, ведь вся одежда на нем темных цветов. Странно, что человека с золотым посохом в руке это ничуть не смутило.

– Шелест, ты уверен, что все будет хорошо?
– прошептала ему на ухо Ют.
– Неспроста нас так встречают!

Шелест в очередной раз огляделся. Если по обе стороны от него были, судя по всему, самые обыкновенные зеваки, то сзади тянулся длинный хвост тех, кто встретил их у ворот. Впереди шел человек с посохом. Похоже, он был здесь главным.

– Вряд ли бы нас оставили за его спиной, если бы в чем-то подозревали, - сказал Шелест, указывая на впередиидущего.
– Обидно, что из-за народа толком ничего не видно, - он снова завертел головой.

Толпы людей и впрямь заполняли все видимое пространство. Каждый пытался пробиться вперед, чтобы взглянуть на процессию.

В скором времени улица неожиданно кончилась, и они стали пересекать большую площадь, направляясь прямо к огромному дворцу. Теперь уже Шелест не успевал поражаться архитектурным красотам, и у него даже слегка закружилась голова. Слева и справа виднелись островерхие башни, рядом с дворцом раскинулся дивной красоты храм, окруженный садом, впереди вилась аллея, по обе стороны которой колонны, украшенные побегами сочно-зеленых растений, чередовались с такими крохотными фонтанчиками, что создавалось впечатление, что высокие струи воды бьют прямо из земли. После долгого путешествия по лесам и пустыням это казалось настоящим чудом.

Сердце Шелеста снова гулко забилось, когда они преодолели широкую лестницу, прошли между колоннами аллеи и остановились у входа во дворец.

Человек с посохом, за весь путь не проронивший ни слова и ни разу не оглянувшийся, повернулся к Шелесту.

– Я - верховный жрец Вавилона, - представился он.
– А это, - он кивнул на людей позади Шелеста, - мои ученики.

– Все? Так много?
– вырвалось у Шелеста.

– Не так и много. В конце обучения в живых останется только двое, - пояснил верховный жрец, продолжая мило улыбаться.

– Чего?
– Шелест машинально ответил такой же улыбкой, в то время как все его существо содрогнулось. Каких законов и порядков только не бывает, но чтобы говорить об этом с таким располагающим лицом?

– Я хотел бы узнать твое имя, - решил не углубляться в эту тему верховный жрец.

– Шелест.

К его удивлению, верховный жрец поднял вверх указательный палец и покачал им из стороны в сторону, словно его собеседником был напроказничавший ребенок.

– Нет-нет-нет. Я хочу узнать настоящее имя. Самое первое имя, которое тебе дали.

Шелест растерянно уставился на него. С того момента, как он попал в этот мир и даже до этого он называл себя исключительно Шелестом.

– Аарон, - сказал он и почувствовал, как Ют, сидевшая на его плече, недоуменно дернулась - даже она не знала этого.
– Мое имя Аарон. Но я бы попросил называть меня Шелестом, - добавил он.

– Да на здоровье, мне просто для архива. Итак, - верховный жрец ударил посохом о землю, и процессия, сопровождающая их, стала расходиться.
– Ты должен предстать перед королем Вавилона. Следуй за... А это что?
– вдруг опешил он, заметив, наконец, Ют.

– Фея. Ее зовут Ют.

Ют приветственно помахала верховному жрецу.

– Хм...
– тот, нахмурившись, с сомнением поглядел на нее.
– Ладно, следуйте за мной.

Шелест послушно двинулся за ним. На его лице застыла улыбка, но в глубине души все рвало и метало. Король Вавилона. От его решения, надо думать, и зависела теперь его жизнь. Что, если он запретит оставаться здесь? Шелест не мог себе представить, что он покидает это место. Едва ступив за ворота, едва увидев жреца и всех этих людей, и даже до этого, находясь на огромном расстоянии от Вавилона, он уже был привязан к этому городу. Но это не сковывало и не было неотвратимой судьбой, а делало его счастливым. Шелест не мог объяснить словами, как это было прекрасно - чувствовать, что тебе нужно определенное место, а ты нужен ему, - но, пожалуй, он мог выразить это в музыке. Только вот толку от этого не было никакого, потому что по жестокой насмешке создателя никто не может слышать музыку, играющую в чужой голове.