Чтение онлайн

– Между прочим, принцесса велела разбудить тебя вечером, но потом передумала, - сказала Ют, уплетая синие ягодки.

– Понятно, - кивнул Шелест.
– Сейчас утро, да?

– Да.

– Сколько же я проспал...

Закончив с едой, Шелест и Ют покинули комнату. Шелест рассеяно заозирался.

– И куда нам идти? Эй!
– воскликнул он, усиленно замахав рукой идущей им навстречу высокой девушке.

На ней было белое платье, которое сразу давало знать о ее положении в вавилонском дворце, но оно нисколько не портило ее, наоборот - простота фасона подчеркивала идеальную фигуру. На голове и плечах девушки лежало белоснежное покрывало, но из-под него достаточно свободно выбивались длинные пряди вьющихся рыжих волос, обрамляющие красивое личико.

– Это служанка, - шепнула Ют, хотя Шелест уже и сам это понял.
– И ты покраснел.

– Отстань, - махнул рукой Шелест.
– Тут любой нормальный человек мужского пола покраснеет, вполне естественная реакция... Ай!
– сильный удар по голове не дал ему договорить. Он обернулся и увидел Юфорию с золотым посохом в руках - такой же был вчера у Йона.

– Что там у тебя за естественные реакции?
– вопросила Юфория с угрожающим видом.

– Ничего, - отозвался Шелест елейным голоском и потер голову.
– Я хотел спросить у девушки, как нам дойти до храма.

– Понятно, - смягчилась Юфория и, выглянув из-за его плеча, красноречивым жестом приказала застывшей на месте служанке отправиться по своим делам, что та, поклонившись, и поспешила сделать.
– Ну и здоров же ты спать! Я вообще...

Но что Юфория «вообще», так и осталось тайной. В коридор решительной поступью вышел король Вавилона, сопровождаемый Йоном. Вид у обоих был самый суровый.

– Здравствуйте, - Шелест ослепительно улыбнулся.
– Честное слово, это Ют виновата, она меня не разбудила... Ай, Ют, за что?
– вновь потер он ушибленную голову.
– Вы меня совсем без мозгов оставите, если продолжите в том же духе.

– Сам виноват, - хором отозвались Ют и Юфория.

– И спелись уже, - проворчал Шелест, но, бросив взгляд на суровых представителей власти, умолк.

Однако, как оказалось, тревожился он зря: гнев короля и верховного жреца был направлен не на него.

– Юфория, верни Йону посох.

Шелест, поняв, что произошло, плотно сжал губы, боясь расхохотаться в полный голос.

– Еще чего!
– Юфория, спрятав посох за спину, с изящным пируэтом повернулась к отцу.
– Обойдется!

– Юфория!
– строго проговорил король.

– Уберешь розовое покрывало из моей комнаты - отдам, - тут же придумала Юфория, как извлечь пользу из ситуации.

– Это покрывало твоей матери!

– Как ты мог обратить внимание на женщину, которая без ума от розового!

– Вообще-то, все нормальные девушки любят розовое, - сказал Шелест.

Юфория метнула на него совсем не дружелюбный взгляд, и Йон, воспользовавшись заминкой, в один момент завладел посохом, после чего от души ударил им принцессу.

– Э-э... Йон!
– по тону короля сразу стало понятно, что он не знает, как реагировать на такое - поставить верховного жреца на место или поблагодарить его за воспитательную работу, на которую у занятого отца никогда не находилось времени.

– Воля Лучафэра, Ваше Величество!
– поклонился Йон.

– Тогда ладно, - проблема выбора моментально отпала.
– Что ж, удачного всем дня, - король пошел вперед по коридору и вскоре скрылся за поворотом.

– Я тебя когда-нибудь убью, - пообещала Йону Юфория.
– Совсем обнаглел! При короле бить меня вздумал! Да еще волей Лучафэра прикрываешься!

– Лучафэр никогда не откажет мне в маленьком одолжении, - Йона ее угроза ничуть не взволновала.
– Шелест, доброе утро. Как видишь, к этой заминке я имею лишь косвенное отношение.

– Ничего страшного, - улыбнулся Шелест, провожая взглядом Юфорию, которая, возмущенно пыхтя, направилась в ту же сторону, что и король.

– Ваше Высочество!
– окликнул ее Йон.

– Чего?
– обернулась Юфория.

– Не желаете помочь в обучении вашего телохранителя?

Юфория, казалось, задумалась.

– Ладно, - она вернулась обратно.
– Попеть я никогда не против. Но если его надо обучать, кто кого охранять будет, а?

Все четверо направились к выходу из дворца. Шелест волновался, хотя внешне никак этого не проявлял. Юфория сказала, что не против спеть, и это наверняка значило, что и ему придется выступить. Это было бы здорово, если, конечно, забыть о том, какой разрушительной силой здесь могло обладать пение.

Они вышли на улицу, но, вопреки ожиданиям Шелеста и Ют, в храм не отправились, а пошли прочь от дворца.

– Мы что, в город?
– удивился Шелест.

– Именно, - ответил Йон.
– Люблю появляться на людях, нечасто такие возможности выдаются...

– Вам запрещено?
– Шелест было проникся к нему сочувствием.

– Нет, просто нечего народ баловать, - сказал Йон с донельзя самодовольным видом.

– Бывает, - шепотом поделился Шелест с Ют, но Йон прекрасно расслышал и погрозил им обоим посохом. В сочетании с его вечной улыбкой жест выглядел довольно безобидным, но друзья уже знали, что его стоит опасаться.

Они пошли по той же дороге, какой пришли во дворец. Шелест со все нарастающим восторгом оглядывал здания, так и светящиеся в ярком солнечном свете. Оглядываясь вокруг, он чувствовал себя так, словно все больше сливается с городом в единое целое. Каким потрясающим было это ощущение!

На этот раз людей вокруг было значительно меньше, но те, что попадались им на пути, вздрагивали, восхищенно вздыхали, тихонько переговаривались и с поклонами уступали им дорогу. Шелест заметил, что если взгляды и разговоры в основном доставались ему, то поклоны отвешивались верховному жрецу, который шел с таким величественным видом, словно был правителем Вселенной, ни больше ни меньше. Но, как верно подметила Ют, по поведению прохожих можно быть уверенным, что верховный жрец Вавилона - должность и впрямь солидная.

– Так непривычно, - сказал Шелест, обращаясь к Ют.
– Обычно на нас всегда смотрели, как на сбежавших из психбольницы, а здесь... Чуть ли не благоговейно.

– А что такое психбольница?
– услышала его Юфория.

– Ну...
– Шелест призадумался.
– Это место, где лечат душевнобольных. В Вавилоне такого нет?

– Нет!
– Юфория очень удивилась.
– Душевнобольных, конечно, сразу убивают.

– Ясно...
– глаз Шелеста предательски задергался.
– Значит, то, что я не душевнобольной - очень кстати, - торопливо добавил он.