Чтение онлайн

В полдень все подъезды к площади горшечников были забиты злыми и хмурыми мужиками. В толпе практически отсутствовали женщины. Да и детей было несравнимо меньше, чем обычно являлось на подобные «гулянья». Немногочисленные аристократы, оказавшиеся на площади, своими угрюмыми физиономиями не сильно отличались от простолюдинов. Однако причины их мрачного настроения были несколько иными, чем у незнатного люда.

Несколько предыдущих дней все лояльные короне советники в один голос пытались уговорить короля помиловать бунтовщиков и отменить казнь. Как бы знать не привыкла плевать на настроения плебса, но наиболее умные и опытные всегда видели черту, которую переходить не следует. А недавно дорвавшийся до верховной власти двадцатилетний юнец ещё не набил шишек и был уверен, что солнце зайдёт на севере, если он издаст соответствующий указ. Потому и настоял на публичной казни тех, кто посмел оспаривать его право творить, что вздумается. И никакие доводы не могли поколебать его уверенность в своей правоте.

Возможно, если бы к возражающим добавила свой голос и любимая супруга, он и пересмотрел бы своё решение. Но Гианара категорически отказалась вмешиваться, как бы ей не намекали на подобную необходимость. С её светлоэльфийской колокольни и куцым жизненным опытом ситуация была предельно простой и ясной: король должен проявить твёрдость и заставить считаться со своими решениями. И точка. Посему на вопрос мужа она скромно потупила глазки и сказала, что слово владыки — закон для подданных, а любые возражения — есть бунт против законной власти.

Когда в назначенное время к трибуне для особо важных персон подъехала королевская карета, толпа недовольно зашумела и заулюлюкала. Под недовольный рокот и свист из показались король и королева, сохраняющие надменно-безразличные выражения лиц. Однако те, кто стоял ближе всех заметили небольшую заминку, поскольку в карете осталась сидеть ещё одна женская фигура, которая категорически отказалась выходить. Винсент, хоть и был изрядно раздражён демаршем сестры, не рискнул настаивать и выдёргивать Элеонору насильно.

Короткая, но яростная перепалка внутри августейшего семейства не укрылась от зорких глаз и чутких ушей ближайших наблюдателей. Уже через несколько минут слух о том, что принцесса поссорилась с братом, требуя помиловать приговорённых, стал распространяться по площади со скоростью степного пожара. Как ни странно, хоть никто из посторонних не расслышал ничего конкретного из скоротечного спора, но причина ссоры и в самом деле была в том, что Элеонора категорически не одобряла действия старшего брата. Всю дорогу она пыталась его убедить, что не стоит начинать правление с несправедливых казней. Однако тот, исходя из собственных представлений о надлежащем поведении идеального владыки, велел ей замолчать и не лезть не в своё дело.

Не успели король с королевой занять предназначенные для них кресла, как над толпой отчётливо прозвучал призыв: «Долой изменника! Да здравствует королева Элеонора!». Винсент с Гианарой совершенно синхронно скривились, будто нюхнули тухлятины. И если король был до глубины души возмущён первой частью фразы, то эльфийка мысленно поставила ещё один жирный плюсик за то, чтобы покончить с золовкой в самом ближайшем времени.

Однако предаться неприятным размышлениям властительной чете была не судьба, поскольку в этот самый момент на площадь неторопливо выкатилась запряжённая четвёркой коней мрачная телега, везущая приговорённых. Толпа заволновалась ещё сильнее и попыталась навалиться на оцепление из гвардейцев. Те, сомкнув щиты, ощетинились алебардами, что несколько охладило энтузиазм ближайших к ним рядов. Но зато рёв толпы, требующей немедленно отпустить «неправедно осуждённых», не просто усилился, а приобрёл ощутимые эманации нарастающей ярости и ненависти, направленные на две фигуры, застывшие в креслах в королевской ложе.

Как бы ни старалась держать лицо королева, как бы не изображал холодную надменность король, но у них у обоих на миг мелькнула мысль, что возможно советники были правы и не стоило столь пышно обставлять простое по своей сути действие. Удавили бы этих бунтовщиков тихо, скромно, по-семейному и незачем волновать тех, кто не с состоянии в полной мере оценить истинный масштаб монаршей стратегии. Однако, если Гианара была бы не прочь сейчас всё переиграть и помиловать мерзавцев ради безопасности собственной шкурки, то в картине мира её мужа подобная смена генеральной линии была категорически недопустима.

Тем временем повозка остановилась и помощники палача выволокли из неё пять связанных тел, не способных даже самостоятельно стоять на ногах. Драматизма моменту добавила запёкшаяся кровь на распухших от побоев лицах и несломленный, яростный взгляд, которым мученики одарили своих мучителей. У бедняг рты были заткнуты кляпами, что лишило их возможности произнести свои последние проповеди и тем самым испортить праздник почётным зрителям.

Напряжение достигло апогея. Толпа потрясая кулаками с ненавистью смотрела на тонкую линию гвардейцев. А события развивались своим чередом. Помощники палачей втащили связанных пророков на эшафот и надели им на шеи пеньковые галстуки. Глашатай замер, ожидая отмашки короля. Винсент на секунду замер, будто на миг засомневался в правильности, но всё же взмахнул рукой, давай команду начинать.

— Бунтовщики, осмелившиеся порочить имя государя нашего и высказывать неповиновение решениям его приговариваются к повешению. Да смилуется над ними Творец! — на одном дыхании выпалил мрачный чиновник.

Внезапно перед ложей появился тирр Дармент-старший. Подняв руки над головой, привлекая внимание, он громко, так чтобы услышали в толпе, обратился к королю:

— Ваше Величество! Молю, отмените неправедный приговор!

На мгновение удивлённо замерла королевская чета, не понимая, что это за диво дивное случилось с дражайшим тирром, что он озаботился какими-то смутьянами. Но Винсент быстро взял себя в руки и рявкнул на распорядителя казни, чтоб не стоял столбом, а делал своё дело. Тот подпрыгнул и рявкнул уже на палача. Тот флегматично пожал плечами и повернулся к своим «пациентам». И в этот самый миг Сирил, выдавая неожиданные децибелы, заорал:

— Остановитесь! Не исполняйте приказы предателя!

Следом произошло сразу несколько событий. Возмущённый король резко вскочил и закричал:

— Схватить изменника!

Одновременно с этим палачи выбили опору из под ног висельников и те под дружный вздох толпы задёргались в своём последнем танце. В тот же миг в Винсента сразу с нескольких сторон прилетело два десятка артефактных болтов. Часть «гостинцев» отразила защита, коей на короле было, как блох на бродяжке. Но стрелявших было много и на расходниках тирр Сирил не экономил, так что на упокоение любимого монарха их хватило с лихвой.

Дежурившие под скрытом люди эйра Айнтерела во главе Марвелом Глером не стали наслаждаться начавшимся экшеном, а схватили Гианару и, накрыв её невидимостью, выскользнули за пределы опасной зоны. У эльфийки хватило инстинкта самосохранения не возмущаться, когда её бесценную тушку грубые невидимые руки волокли туда, где не свистят болты и «благодарные подданные» не прорываются сквозь кольцо гвардейцев, чтоб лично засвидетельствовать свою «любовь» всеми доступными средствами.

Всего несколько дней прошло с событий на площади горшечников, а благородный, сиятельный Ограс уже было не узнать. Главными пострадавшими в потасовке, последовавшей за убийством короля, стали гвардейцы, доблестно прикрывшие позорную ретираду Гианары. Обычная городская стража, впечатлённая участью своих более привилегированных коллег, постаралась самоустраниться от стычек с разгорячённой толпой. Их умудрённый жизнью командир мгновенно смекнул, чем всё может закончится и потому, чтоб к моменту прояснения ситуации не остаться без людей, велел стражам порядка патрулировать исключительно ближайшие к их казармам кварталы.