Чтение онлайн

И был ещё кот. Её маленький друг, который прошёл с ней через столько переездов, столько ночей одиночества. Он уже был в возрасте, перенёс тяжёлую операцию, имел за плечами серьёзное заболевание. Тащить его полтора суток в багажном отсеке, в чужой климат, с карантином — значит обречь на мучения. «Я не могу так с ним поступить… Но как я оставлю тебя? Ты же всё моё». Она плакала, прижимая его к себе, вдыхая знакомый запах шерсти, зная, что это прощание на неопределённо долгое время.

Когда она лежала часами под давлением апатии и тяжелых эмоций от скоро расставания, Алёна ловила себя на мысли: «А вдруг я совершаю ошибку? А вдруг всё это зря?» Сомнения душили. И в такие минуты она вспоминала то, что всегда жило с ней где-то глубоко внутри — необъяснимое чувство, тяга к тому, что за гранью логики.

Она никогда не считала себя не от мира сего, не носила тематические кулоны или браслеты с рунами и не рассказывала всем подряд о «высших силах». Но отрицать одно она не могла: её всегда тянуло к тайнам, к знакам, к Таро. Эта тяга появилась не на пустом месте — в её роду были женщины, которые умели «больше, чем другие»: лечили травами, помогали словом, знали заговоры. Потом всё оборвалось, кануло в прошлое. Ни мама, ни бабушка уже не владели древними знаниями, но интуиция в семье всегда была сильна, особенно у женщин.

Алёна с детства видела странные сны — сны-ответы, как она их называла. Иногда ей снились вещи, которые потом происходили, иногда приходили подсказки в самые трудные моменты. Случалось и так, что в минуту волнения её охватывало предчувствие — и оно сбывалось, как будто кто-то шептал из-за кулис: «Будь готова».

Колоду Таро она купила много лет назад. Спрятала в дальний ящик комода, не афишировала никому. Никогда не гадала другим — только себе, и то нечасто, только когда чувствовала - сейчас карты ей нужны. Не ради любопытства, а тогда, когда действительно нужен был ответ. И странное дело — колода никогда не подводила.

В один из вечеров, когда апатия накрыла особенно сильно, она подошла к комоду, достала коробочку с картами, села за стол. Колода была приятной на ощупь — гладкой, тёплой, будто хранила в себе силу всех её мыслей. Алёна зажгла свечу, перемешала карты и спросила:

— Стоит ли мне ехать? Стоит ли менять всё?

Карты легли на стол:

Первая — «Императрица». Алёна задержала взгляд на карте и улыбнулась. Символ плодородия, женской силы, гармонии. Эта карта всегда говорила о том, что жизнь раскроется, как цветок, и рядом будет забота и любовь.

Вторая — «Влюблённые». Она даже вздрогнула. Карта судьбоносного выбора, глубокой связи, настоящего чувства. «Ну куда уж яснее?» — подумала Алёна.

Третья — «Мир». Завершение одного этапа и начало нового, более высокого. Символ гармонии, путешествий, открытых горизонтов.

Она провела пальцем по краю третьей карты и вздохнула с облегчением. «Ну вот, и колода говорит: иди. Всё будет хорошо».

И так было каждый раз. Сколько бы раскладов она ни делала — результат оставался одним: впереди новый путь, полная чаша, любящий мужчина. Никакой тьмы.

Эти знаки давали силы. Алёна убирала карты, тушила свечу и шла заниматься делами. Не с радостью, но уже с уверенностью: её решение верное.

Она решила отметить день рождения красиво, чтобы осталась светлая память. Сначала был ужин дома с родителями — тёплый, почти семейный праздник. А потом она сняла номер в загородном отеле и провела там вечер с двумя близкими подругами — Настей и Олей. Смех, шампанское, воспоминания, разговоры до утра. Было прекрасно… и больно одновременно. Каждый момент напоминал: скоро всё это останется в прошлом.

Алёна заставляла себя действовать: закрывать дела, готовить квартиру, искать квартирантов. Но даже её планы на бизнес пришлось отложить: «Я не могу сейчас. Всё это требует моего присутствия, а я скоро уеду. Пусть деньги полежат на сберегательном счёте. Придумаю что-то потом».

И вот настал день. Чемоданы собраны, квартира сдана, кот остался с родителями. Прощание с ним было пыткой. Алёна опустилась на колени, прижалась к мягкому боку, шептала:

— Прости меня… пожалуйста, прости. Я вернусь. Обещаю…Кот смотрел на неё своими умными глазами, словно понимал всё.

Объятия с родителями были долгими, крепкими, сдержанными слезами. Мама шептала: «Ты главное — будь счастлива. Это самое важное». Отец сказал коротко: «Береги себя». И это «береги» прозвучало как просьба, как молитва.

В аэропорту сердце сжималось так, что хотелось повернуть назад. Но впереди был Хавьер. И океан. И новая жизнь, о которой она мечтала.

Алёна поднялась по трапу, смахнула слёзы и сказала себе:— Я лечу в лучшее. Просто держись…

Алёна сидела в самолёте, наблюдая за облаками, но мысли её были далеко не в полёте. С каждым пересадочным пунктом сердце сжималось: через несколько часов она снова окажется рядом с Хавьером, но цена этого счастья давалась слишком высокой.

Родители, ее жизнь, ее друзья, уютная квартира, пушистый кот, который так привык к её заботе — всё это оставалось позади. В голове всплывали образы: как мама вернётся домой, где всё будет так, как они оставили, когда поехали ее провожать…как папа тихо вздохнёт при мысли, что не сможет вот так позвонить дочке со словами “приходи сегодня, мама такую вкуснятину приготовила, посидим, поговорим…” или “Ален, а пойдем в парке пройдемся, кофе выпьем, белок покормим…”. И кот… маленький, ласковый комочек, который будет каждый день ждать её возвращения, а она не знала, когда сможет его обнять снова.Она пыталась отвлечься, направляя свои мысли в светлое будущее: их совместное с Хавьером будущее, дом, который он построил для них, заботу и тепло, которые она уже ощущала, даже не переступив порога.

Последние месяцы они проводили почти ежедневно на связи. Созванивались, обсуждали детали будущего дома, фотографии мебели, планировку, текстуры тканей, цвет стен.

— Я нашла стол, который нам понравился для столовой. Он большой, гладкий и мраморный! — говорила Алёна, показывая Хавьеру фото.

— Отлично! — отвечал он. — А диван? Мне кажется, он будет слишком большим для гостиной.

— Нет, Хавьер, он идеально вместительный. Мы сможем спокойно вдвоём, и если вдруг придут гости, места хватит, — смеялась она.

Иногда разговоры заходили и о семье, о детях, о будущем, которое они строили в воображении:

— Знаешь, если у нас будут дети… я хочу сына, — говорил Хавьер, чуть улыбаясь.

— А я думаю, что хотела бы больше девочку. Но по сути мне не важен пол — чтобы ребенок был здоров, счастлив и похож на тебя.

— О неет, пусть он пожалуйста будет похож на тебя, - сразу принимался спорить Хавьер, и они долго, смеясь препирались на эту тему.
– А вообще я бы хотел сына, чтобы он унаследовал фамилию, мы воспитаем его настоящим мужчиной, я буду лучшим отцом, каким для меня был мой папа, — говорил он, взгляд его становился серьёзным и тёплым одновременно.