Чтение онлайн

– Мне Тео… Айрэ варанга оставил, – Эва дернулась, всматриваясь, и только сейчас разглядела зверька у него в руках, – а здесь нет книг о варангах. Я бы хотел полететь в Ругирит и купить что-нибудь о них. Но боюсь, что демарго не отпустит…

– Ой! Да я сама тебя отпрошу! Заодно купишь мне кое-чего! Ага?

Найрон немного растерялся от легкости, с которой Эва предложила замолвить за него словечко. Обрадовано кивнув, он постоял еще в нерешительности.

– Когда лететь хочешь?

– Ну, можно завтра – свободный от уроков день.

– Хорошо, сегодня же поговорю с ним. А ты зайди завтра утром, – Эва с довольной улыбкой улеглась обратно. Найрону вновь стали видны только свисающие с подлокотника ноги в смешных красных носках. Книга взметнулась вверх, Эва зашелестела страницами.

Отворачиваясь, Найрон успел разглядеть название: "Загадка Разящей маски и ее роль в исходе войны". Хмыкнув, он вышел. Мама говорила ему, что большинство легенд о событиях, случившихся в войну, возникли уже после ее окончания и были просто вымыслом. Особенно те легенды, которые пытались объяснить исход войны действиями какого-то одного мыследея. Это было тем немногим, что рассказывала ему мама о войне.

Остаток дня Найрон, высунув язык, писал рефераты для Немизы вместе с такими же страдальцами, играл со Стичем, отвечал на вопросы о том, как он ему достался, а также боролся с желанием написать письмо Рену. От него позавчера пришло уже пятое. В нем Рен по-прежнему недоумевал по поводу упорного молчания Найрона и рассказывал о своих школьных буднях, о том, как они с Корвином подружились с двумя девчонками из параллельного класса, и что ему все нравится. Рен спрашивал, как у Найрона дела и есть ли успехи в учебе. Читая письмо, Найрон от злости сломал карандаш. Теперь, вспоминая письма Рена, Найрон говорил себе, что во всех он пишет о своей дружбе с Корвином, о том, какой тот хороший друг. А потому – пусть с ним и дружит!

Под вечер между Грегони и Нитсом завязалась перепалка из-за писем родителям, которые приказал разослать демарго. Оказывается, те не прилетели в школу после аврэдо, потому что в письмах он дал им знать, что из детей никто не пострадал и нет надобности лететь и волноваться. Нитса возмутило то, что демарго посоветовал им не лететь в школу. Он хотел увидеть отца, а также попросить у него немного капелей. И теперь его надежды сорваны глупыми письмами. Грегони же утверждал, что демарго поступил правильно и назвал Нитса жадным эгоистом, не думающим о родителях. Найрон посмеивался в сторонке. Уж его-то отец точно не стал бы дергаться, даже если бы не получил такого письма. Ведь, если аврэдо уничтожило школу – ничего не изменишь, а если нет – зачем дергаться, итак все в порядке!

Представив, что могли бы сказать о его смерти Мэлон и Нади, он сломал второй карандаш и решил, что не стоит совмещать раздумья на такие темы и пометки в книге по живологии.

Ложась спать, Найрон пытался повторять содержание своих рефератов, но поняв, что уже ничего не запоминает, накрылся одеялом. Свесив руку, он вздрогнул, пальцы коснулись чего-то мягкого и теплого. Отдернув ее, Найрон вытянул шею. В его сапоге свернулся клубком Стич, накрыв нос хвостом. Погладив его по круглому маленькому уху, Найрон зарылся в подушку. На утро ему предстояло проснуться счастливо улыбающимся: второй раз за долгие месяцы ему ничего не снилось.

Закинув в рот бутерброды с мясом и несколько стеблей додо, запив все это горячим соком нармики, Найрон помчался к Эве. Она улыбнулась, открыв дверь на его стук. Запахнула халат, пригладила непослушные пряди волос и пригласила Найрона присесть в кресло, в котором накануне наслаждалась чтением.

– В общем так, демарго я уболтала. Хотя, у него сейчас других забот полно, он выписывает заказы на новые плантации и шворхов. Полетишь двенадцатичасовым караваном. Я тебя отпускаю одного, потому что у старшеклассников завтра очень сложная проверочная работа по влиянию на неживую природу, я просто не могу отрывать их, а второклассники будут убирать на плантациях. Но ты ведь будешь умницей и не подведешь меня, да? – Найрон с готовностью кивнул, – так вот, будешь лазать по городу, зайди в лавку "Чудодейка Лестри" и купи мне два пузырька "Ночного света" и коробочку "Солнечных грез". Вот, – она протянула коричневый листок, – я написала. Держи, здесь семь капелей, должно хватить, еще и останется.

– Да! И обратно лети двухчасовым, я тебя жду не позже трех часов дня. А потом начну злиться как микрада.

Снова послушно кивнув, Найрон попытался представить себе Эву Томс в виде микрады. Получилось смешно, но почему-то очень даже правдоподобно. Решив, что не станет ее злить, Найрон пообещал себе, что улетит из Ругирита двухчасовым караваном, даже если он окажется самым интересным городом, который он видел в своей жизни. В конце концов, начиная с третьего класса, их будут возить туда на прогулки.

Подумав, что его путешествие получится совсем коротким, Найрон решил не брать с собой Стича. Взяв кошелек с двадцатью капелями, он пошел на платформу в половине двенадцатого. Проходя по коридору, увидел Зарика, который объяснял демарго, что управился с уборкой быстрее обычного, потому что Токвин велел ему не заходить сегодня в свой кабинет, так как у него накопилось много работы и его нельзя беспокоить.

Томс ждала на платформе с ремнем наготове. Пристегнув Найрона, она спрыгнула. Придерживаясь за ее плечо, он с восторгом смотрел на проносящиеся внизу участки суши, приплывшие откуда-то со стороны восхода дневного солнца. Кустарник, покрывавший их почти полностью, быстро менял цвет от темно зеленого к желтому, а затем бордовому: это созревали ягоды. Сглотнув слюну, он посмотрел вперед. Они быстро приближались к каравану. Попрощавшись с Эвой, Найрон дал высокому смуглокожему караванщику, со странным, пепельно-розоватым цветом волос пять капелей и прошел к скамье.

Караваном летела целая толпа второклассников из школы низшей ступени Хайрита. Они шумно обсуждали обошедшее их стороной, но здорово напугавшее аврэдо. Сопровождавшие их двое учителей, худенькая блеклая женщина и полный усатый мужчина с пышной седой шевелюрой, стояли в стороне и тихонько сплетничали о каких-то событиях в Хайрите. Найрон только и расслышал, что название города.

Сидя на скамейке у ограждения, он смотрел вниз и думал, каково это – лететь в тумане, упав с каравана, наверное, минут десять и даже не подозревать, что скоро умрешь. И в последнее мгновение, перед тем, как погрузиться в изменчивую воду, прийти в себя и понять, что происходит. А потом… Потом задыхаться в тягучей холодной воде, давящей со всех сторон. Застыть в ней неподвижно и смотреть широко открытыми глазами в небо. И не видеть его.

Виски сдавило и Найрон, мотнув головой, оторвался от вида воды и быстро меняющей очертания суши, поросшей разноцветным кустарником. Сферы Ругирита были уже совсем близко. Оглянувшись на караванщика, Найрон нахмурился. Что-то с ним было не так. Но что именно, он понял лишь спустя пару мгновений. Волосы его стали ярко розовыми, кожа приобрела густой желтый оттенок, а нос стал слегка курносым, хотя раньше был с горбинкой. При этом, никто не удивлялся и не обращал на него никакого внимания. Изменчивый! И не скрывает этого!

До того, как караван завис перед платформой, висящей на окраине города, караванщик успел измениться еще несколько раз. Найрон заворожено следил за его метаморфозами. Ему показалось, что тот даже не осознает перемены своей внешности. Казалось, что она изменяется произвольно. Спрыгнув на платформу, Найрон поискал глазами перевозчиков. Несколько человек в серых кожаных брюках и куртках теснились в округлом углу платформы, что-то эмоционально обсуждая. Все, кто был на караване, полетели в город самостоятельно, а за учениками прибыло несколько человек, явно высших, потому что они пристегнули к себе по четыре ребенка.