Чтение онлайн

От находки этой — волосы дыбом по всему телу встают.

Потому что я мгновенно связываю в одно грабителя, которого преследовал, и Мирку.

Это пока на уровне догадок, но…

Есть ощущение.

Поганое ощущение…

Совсем не прост мой школьный приятель…

Мила спит, а мне сладко дышать ее запахом. Теплым, ванильным, искушающим. Никогда у меня не было настолько вкусных женщин.

И я вообще не хочу думать о причинах такого ощущения.

Копаться в себе — это не про меня.

Я реагирую на то, что вокруг происходит. И мало задумываюсь о причинах. Случилось — значит, так надо было.

Случился у меня такой охуенный движ с тройничком — отлично. Значит, так надо было.

Сонно тяну к себе свой охуенный движ, зарываюсь носом в теплый живот, стремясь получить еще больше упоительного аромата вкусной, сладко оттраханной женщины.

Правильно выебанная женщина пахнет совсем не так, как неправильно, или вообще не выебанная, это я уже давно на опыте выяснил.

Есть еще парочка отличий, когда женщина притягивает так, что сил нет тормознуть. Это на уровне рефлексов, кстати, чисто физика.

Мила — комбо просто из этих факторов.

Их не разделить на составляющие, рецепта не найти.

Да и не надо.

Нахуй рецепты!

Дайте лекарство!

Она что-то мурчит, тонкие пальчики зарываются мне в волосы на затылке. У-р-р-р… Еще… Давай еще… Все давай. Все-о-о-о…

Тело тянет, мышцы словно после зала, ноют томно и сладко.

Вообще, весь организм в кайфе сейчас.

Не хочется глаза открывать.

Но надо.

Осторожно выкатываюсь из-под нежных пальчиков, моргаю, пытаясь сфокусироваться.

Вита нет. Тоже по надобностям организма свалил, что ли?

Поднимаюсь, иду в подсобку.

Там выясняю, что Вита нет в туалете.

Вопросами, где он прячется на территории магазина, не задаюсь. Наверняка, жратву промышляет.

Я бы тоже не против, живот урчит.

Помыв руки, выхожу обратно в зал.

И наблюдаю своего школьного приятеля, в задумчивости изучающего витрину со спиртным.

Ого… С самого… Эм-м-м… Чего там за окном? Утро? Вечер? День?

Короче, пить вроде как рано, по моим внутренним ощущениям.

Вит поднимает на меня взгляд.

Щурится.

И как-то так нехорошо щурится, мне не нравится его взгляд. Мурашками по коже пробивает. Менты умеют так смотреть, что, вроде, вины никакой за собой не чувствуешь, а все равно стремаешься.

Я ищу взглядом причину такого изменения в морде приятеля. И нахожу.

Свою поясную сумку!

В его лапах!

Неосознанно дергаюсь вперед, палясь нещадно.

И Вит кивает с удовлетворением.

— Твое, значит.

А, блядь! Вот сука!

Не отвечаю, но мой оскал все говорит за меня, сто процентов.

— На заказ работал? — интересуется Вит, аккуратно кладя сумку на витрину с заморозкой.

— Не твое дело, — с досадой рычу я, делая шаг вперед, — отдал!

— Нет, — холодно отвечает Вит, и в этот момент ничего в нем нет от моего школьного приятеля, прикольного парня, с которым мы в младших классах гоняли по нашим пыльным дворам, а в средних — дрались и мирились, как и положено мелким пацанам.

Сейчас передо мной — мент. Классовый враг.

И я понимаю, что наше время закончилось.

Что не будет больше охуенного секса на троих, не будет общих воспоминаний, ничего не будет.

Наша вневременная капсула с грохотом разлетелась на куски и не подлежит восстановлению.

И такая злость меня берет, просто пиздец!

Не думая, не рассчитывая ничего, я просто кидаюсь на Вита, желая лишь одного: уебать по ментовской роже и отобрать то, что принадлежит мне.

Но Вит к этому готов, само собой.

Он легко отступает в сторону и радует меня прямым в челюсть.

И мой полет мгновенно превращается в падение.

Потому что прямой в челюсть от супертяжа — это гарантированный сотряс. Даже если в башке и сотрясаться нечему.

Я дезориентировано мотаю головой, а Вит тем временем легко перехватывает меня сзади типичным ментовским приемом, загибает, швыряет вперед. Лечу с грохотом через стойку.

Последнее, что слышу, перед тем, как вырубиться, испуганный вскрик Милы.

Сучара ментовская… Напугал ее…

Вот и закончилось все…

Так жаль…

Прихожу в себя от того, что водой в рожу плеснули.

Отплевываюсь, дергаюсь, чувствуя неудобство.

Связал, урод!

К стулу привязал!

Нет, ну не гондон ли?

— Вит, мне кажется, ты ошибся… — нежный голос Милы бальзамом по сердцу. И ее пальчики по лицу, бережно, аккуратно… Ох… Ради этого можно еще раз по роже словить.

Неосознанно тянусь за прикосновениями, словно цветок за солнцем, и Мила, поняв, что я пришел в себя, тихо ахает:

— Мир! Мир, как ты? Воды?

— Он уже попил, — ненавистный голос Вита рушит мою идиллию.

— Вообще не смешно, — гневно отвечает ему Мила, — зачем ты так?

— А как надо было? — спокойно спрашивает Вит, — он на меня первым бросился. Думаешь, он бы меня пощадил?

— Я ничего не думаю! — в голосе Милы слезы, — я не понимаю ничего! Не понимаю!

— А чего тут понимать? — Вит все так же спокоен, словно ему слезы Милы не режут сердце, как мне. Вероятно, так и есть. Он же мент. Откуда у него сердце? — Он нас обманывал все это время, Мила. Он тут не работает, я проверил документы в магазине, накладные посмотрел, кадровые. Тут только два продавца, обе — женщины. И есть в журнале отметка за тот день, когда начался тайфун. Продавец закрыла смену и ушла.

— Но… Как же он…

— Скорее всего, взлом.

— Я думаю, ты ошибаешься. Здесь недопонимание. Он же сам говорил, что только практикуется… Один день работает…

— Тем более. Как ты себе представляешь, неопытного продавца оставить закрывать магазин? Ты же сама продавец. Разве это логично?

— Ну… — Мила молчит пару секунд, потом опять выдыхает со стоном, — я не знаю… Не знаю… Но так нельзя все равно! Вит! Отпусти его! Ему плохо, он в себя не приходит, видишь? Ты сильно ударил! Ему помощь нужна! Мир… Мирка…