Чтение онлайн

И как меня в этом мареве… наполняло… качало…

Вит оказывается теперь за моей спиной, и я слышу, как он возится, похоже, тоже приводя себя в порядок.

Они явно в разуме сейчас.

И, возможно, хотят говорить.

А я… Я хочу?

Не хочу.

Больше всего на свете я хочу спрятаться под одеяло, забыть обо всем… Верней, не забыть, нет! Но… Не думать. Не думать! Мне нужно время, хоть немного! Выдохнуть, пережить случившееся в одиночестве…

Я не хочу говорить.

Но надо.

Боже, мне надо говорить.

Мне надо сказать хотя бы, что я замужем… Хотя, какое это теперь имеет значение? Я в любом случае больше не смогу быть с Маратом. Не после того, как изменила ему настолько цинично.

От одной мысли, что мне придется еще и ему говорить, объяснять ситуацию, мороз по коже продирает.

— Холодно, Мил?

Мир вскакивает и идет в подсобку. Мы с Витом провожаем его взглядами.

Я чувствую, как Вит переводит взгляд на меня опять, ощущаю его плотность, насыщенность… И не поворачиваюсь, трусливо сжимаясь.

Хоть чуть-чуть времени… Хоть чуть-чуть…

Мир выходит с пледом, укутывает меня.

И боже, как я ему благодарна сейчас!

— Мила, попить хочешь? Может, чай?

Киваю растерянно.

Теперь Вит встает.

— Тебе чего?

Не сразу понимаю, что он вопрос Миру задает.

— Кофе.

Вит уходит, и я смотрю на его широченную мощную спину. Мускулы перекатываются при каждом движении. Огромный. Плечи, руки…

Как обнимал меня…

Как держал…

Как хорошо было. До дрожи.

Опомнившись от жара, прокатившегося по крови, встречаюсь взглядом с Миром. Он ничего не говорит, но явно понимает, что со мной происходит.

Понимает… И тянет к себе.

— Иди сюда, — шепчет он, перехватывая меня, прямо в коконе одеяла, затаскивает к себе на колени. От него пахнет нашим сексом.

И сердце стучит бешено.

— Такая красивая, милая Мила, — выдыхает он мне в макушку, удерживая, устраивая поудобней. Покачивает даже, словно ребенка. Успокаивает будто.

И мое взбудораженное состояние неожиданно как-то сглаживается. Та буря, которая только что гуляла в крови, тот ужас, насытивший все тело, когда вынырнула из морока и осознала, наконец, что случилось, чему я позволила произойти… Это все успокаивается.

Конечно, ничего никуда не делось, но…

Сейчас я в руках Мира, он меня утешает, шепчет нежно-нежно, что я красивая, ласковая, горячая… И вот-вот вернется Вит, и я буду пить чай… И совсем не надо сейчас разговаривать… И можно выдохнуть…

Это… Это кайф…

Вит выходит из подсобки с кружками. Присаживается напротив нас с Миром на колени, вручает мне кружку с чаем, ставит еще одну, с кофе, на пол.

И проводит пальцами по моей щеке.

В глазах его — только внимание. Только ласка.

И я тянусь к этой ласке, едва успев отпить теплый, заботливо разбавленный до приятного градуса чай.

— Я чуть-чуть добавил коньяка, — говорит Вит, — чтоб согреть.

— Да мы и без коньяка справляемся, — усмехается Мир.

— Да, — Вит серьезен, в отличие от смешливого друга своего, смотрит на меня, — справляемся… Пей, Мила.

И я пью.

Не проявляя вообще никакой инициативы, забив на то, что будет дальше.

Просто оставаясь в этом моменте, в этой минуте, когда у нас нет будущего, оно не наступило еще. И уже нет прошлого. Оно ушло.

А настоящее тепло и ласково.

Как их руки. Их губы.

Их взгляды…

Я смотрю, как милая Мила пьет чай, как подрагивают тонкие пальчики на ручке кружки, и, кажется, вижу, как горячая жидкость, в которой конины, судя по всему, больше, чем чая, идет по нежному горлу вниз, согревая и растекаясь по венам теплом и спокойствием. И думаю, что Вит, при всей его тупости периодической, далеко не дурак, а очень даже стратег.

Потому что Милу надо успокоить.

Очень надо.

Иначе она больше не позволит себя трахать.

А я не могу этого допустить.

Я хочу ее так, что, кажется, готов вставить был прямо сразу, едва успел кончить. Это что-то дикое совершенно, безумное настолько, что я не хочу даже думать на эту тему. Боюсь, что додумаюсь до совершенно реальных логичных вещей. Например, до того, что я каской поехал.

И не я один.

Вит, вон, тоже…

Явно едет.

Причем, чуть ли не быстрее, чем я.

Хотя, его как раз можно понять. Он же чуток обломался в процессе. Не стал окончательно девчонку доводить до полной дикости, кончать в нее не стал.

Не то, что я.

Я — тот еще отморозок, конечно. Защитой озаботился, но трахал душевно. Не жалея вообще. Забыв обо всем на свете.

А как тут, мать твою, не забыть, когда такое перед глазами? И в живом эфире?

Когда девочка, нежная, растерянная, гладенькая, до кожи дотрагиваться просто — уже кончить можно от кайфа! Поцеловать в припухшие губки — еще раз кончить! Посмотреть в растерянные глазки… И ловить свои сладкие волны раз за разом!

Вот я и ловил.

А еще…

Еще я, оказывается, редкий изврат. Верней, не редкий, судя по статистике просмотров видосов с однозначным содержанием на определенных сайтах, но все равно. Как-то это не то, чего от себя ожидаешь, но…

Можно самому себе признаться же?

Мне нравилось смотреть, как тащится от секса моя женщина. И то, что в этом принимал участие не только я, что не только от меня она такой многоступенчатый кайф ловила, только добавило градус удовольствия.

Я хотел, чтоб она взяла в рот.

Хотел смотреть и трахать ее. Мне понравилось.

И даже сейчас, когда гляжу на нее, растерянную, испуганную, настороженную, словно газель, которая ежится под плотоядными взглядами волков, еще не понимая опасности, но уже ощущая ее… Я вспоминаю, как ее трясло от удовольствия, как сжималась она на мне, судорожно, сильно, ритмично… И хочу повторить.

А еще больше хочу, чтоб она у меня теперь в рот взяла.

Грязно, пиздец, как.

Пошло — до ужаса.

Но какой нереальный кайф, бля-а-ать… От одной мысли об этом ломит низ живота, все горит там, все уже твердое до предела!