Между «привет» и «прощай»
Шрифт:
– Не скромничай, – хмыкнула Фейт. – У вас эпичная история. Я всегда завидовала ей, пока… – Она бросила взгляд на меня, потом широко улыбнулась. – Кто хочет есть?
Сайлас по-прежнему наблюдал за мной, и я четко уловил его сообщение.
«Нам с тобой нужно поговорить».
Я кивнул в ответ. Слова насчет общества анонимных наркоманов разбудили во мне любопытство, и я гадал, что будет дальше. Однако они с Максом явно походили на хороших парней, которые заботились о Фейт и защищали ее. И против этого я не мог возразить.
За ужином мы смеялись и непринужденно болтали, но когда Сайлас понес в кухню тарелки, я последовал за ним.
– Э-э, – протянул я, подходя к нему у раковины с грязной посудой.
– Ну что, как тебе Сиэтл? – поинтересовался он. – Наверное, сильно отличается от Кауаи.
– Можно и так сказать, – согласился я. – Но у Сиэтла есть свои плюсы. Точнее… один плюс.
– Она.
Я кивнул.
– Значит, вы с Максом познакомились на собрании анонимных наркоманов?
– Так и есть. – Сайлас прислонился к стойке и, повернувшись ко мне, скрестил руки на груди.
– Знаешь, у нас с тобой есть нечто общее. Кроме нее, – сообщил я.
– Да? – Он немного расслабился.
– Раньше я жил в Нью-Йорке, работал на Уолл-стрит. И слишком много развлекался, если ты понимаешь, о чем я. Но вот моя мать… – Я прочистил горло. – Ей пришлось не слишком весело. Она повредила спину, и ей прописали ОксиПро.
Сайлас пару мгновений смотрел на меня, потом опустил голову.
– Черт. Мне жаль. Это мало что значит по сравнению…
– Все в порядке. Судя по словам Фейт, это случилось до того, как ты начал работать в компании. Я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовал себя дерьмово. Я знаю, насколько ты важен для Фейт и, наверное, таким образом пытаюсь сказать, что ценю это. Она для меня тоже очень важна, поэтому лучше, чтобы между нами не осталось недомолвок.
Сайлас кивнул и оперся руками на столешницу.
– Ты очень великодушен. Как бы то ни было, я сам пробовал эти таблетки. Вот почему Макс говорил об обществе анонимных наркоманов. Я не понаслышке знаю, на что похожа эта зависимость. И пусть я в то время не был связан с компанией, мне чертовски жаль твою маму.
– Спасибо, – кивнул я. – Хотя у меня странное чувство. Как будто мы встречаемся не в первый раз. Знаю, звучит безумно, но…
– Нет, я понимаю, – криво улыбнувшись, произнес Сайлас. – Это странный побочный эффект зависимости. Она сокращает расстояния, словно все мы – члены секретного клуба и знаем пароль.
– Чертовски верно сказано.
Повисло короткое молчание. Я больше не чувствовал себя странно. Напротив, мы расслабились. Наверное, сейчас между нами начала зарождаться дружба.
– Сколько ты пробудешь в городе? – спросил Сайлас.
– Еще пару дней.
– А что потом?
Прямой вопрос. Я ощутил, как волоски на шее встали дыбом. Однако Сайлас был со мной откровенен, и я не собирался лгать.
– Не знаю, – признался я. – Понятия не имею, что, черт возьми, будет дальше.
– Я не хочу вмешиваться в твои дела…
– И все же не можешь остаться в стороне. Потому что Фейт – твое дело, – проговорил я. – Было бы глупо вставать у тебя на пути, да я и не хочу.
– Я просто не хочу, чтобы она пострадала. Ты первый парень, с которым она вообще меня познакомила. Первый, кого она когда-либо называла по имени.
– А она – первая женщина, ради которой я впервые за много лет ступил на материк, – сообщил я. – Единственная, для кого я пошел на это.
Сайлас кивнул:
– Знаю, ты ей правда небезразличен. Вероятно, даже больше, чем она готова признать. Но… прости, что указываю на очевидное, – вы не так уж долго были вместе.
Конечно, он не ошибался. Наши отношения с Фейт начались недавно. Но, похоже, чувства к ней оказались заложены где-то глубоко во мне. Они словно существовали там всегда и просто ждали ее.
– Иногда об этом трудно помнить.
– Все в порядке, – сказал Сайлас. – Кажется, она и правда счастлива. Но ты там, она здесь, и это чертовски трудно. Я все понимаю. Но, может, вам не нужно решать все здесь и сейчас, в оставшиеся пару дней? Просто позвольте событиям идти своим чередом, и пусть все будет так, как должно.
Обычно я действовал противоположным образом. Брал все под контроль и не спускал глаз. Ведь стоит ослабить бдительность…
Положив руку на плечо, Сайлас вывел меня из задумчивости.
– Ты хороший парень, Эшер. Я вижу.
– И если причиню боль Фейт, ты надерешь мне задницу, – усмехнулся я.
– Верно, – с улыбкой подтвердил Сайлас. – Но я хотел сказать о другом. Ты хороший парень, а значит, все наладится. Поэтому я не стану волноваться. – Его улыбка стала шире, а взгляд смягчился. – Если не веришь, поговори с Максом. Он – ходячий позитив.
Мы пожали друг другу руки – на этот раз он не стал изо всех сил сжимать мою ладонь – и вернулись к остальным. Теперь беседа текла еще более непринужденно, и Макс с Сайласом засиделись почти до полуночи.
Когда они ушли, мы с Фейт убрали со стола, а после свернулись калачиком в ее постели.
– Я заметила, вы с Сайласом долго болтали на кухне, – проговорила Фейт, уткнувшись головой мне в подбородок. – Все в порядке? Похоже, вы поладили.
– Мы просто поговорили по душам.
– Надеюсь, он не доставил тебе хлопот. – Она заметно расслабилась.
– Не особо. Он хотел выяснить мое прошлое, криминальные события…
– Он защищает меня. Как мило, – усмехнулась она.
Я притянул ее ближе.
– Я рад, что у тебя есть он.
«Тот, кто позаботится о ней, когда я не смогу».
Фейт вполне могла сама о себе позаботиться, но мне по-прежнему хотелось ее защитить, уберечь от негативного влияния других людей и позволить быть самой собой. Потому что я знал – если дать ей хоть полшанса, из нее может выйти нечто особенное.
«Но не на Гавайях».
Остров поставил ее на костыли, и всю поездку она потела, боролась и мучилась от боли. Здесь же вела себя непринужденно, выглядела элегантно и сексуально в дизайнерских платьях и туфлях на каблуках. Перед Фейт с визгом останавливались такси, мужчины спешили распахнуть для нее двери. Она казалась живой и энергичной, совершенно другой нежели на Кауаи. Этот город являлся для нее естественной средой обитания, и я загасил всякую надежду, возможно, до сих пор таящуюся в сердце.
Поступить иначе было бы несправедливо по отношению к Фейт.