Чтение онлайн

– Конечно, я хочу совсем не этого, но… – Он беспомощно покачал головой.

– Нет-нет, думаю, в этом есть смысл, – быстро проговорила я, хотя вовсе не желала ничего подобного. – Нам нужно взять паузу и пересмотреть ситуацию, решить, чего мы в самом деле хотим. – Я тяжело вздохнула. – Я пойду.

– Фейт… – Каменный фасад Эшера треснул, и я увидела мелькнувшую на лице боль. Но момент быстро прошел, он снова закрылся и взял чувства под контроль. – Хорошо.

– Хорошо, – эхом отозвалась я, ощущая, как сердце раскололось надвое. – Прощай, Эшер.

Я развернулась, расправила плечи, вздернула подбородок, хотя внутри разваливалась на части. Я ждала, что он окликнет меня, но Эшер промолчал. Наверное, я все же лгала, мне не хотелось уходить, ведь я оставляла его.

Три недели спустя…

Пожарная бригада № 9 прибыла на место пожара в строении Ханалея ровно в 15:03. Сидя на переднем пассажирском сиденье, я быстро сделал запись в журнале. Трэвис остановил машину перед горящим домом. В компании еще шести мужчин я выскочил наружу и начал руководить операцией. Ребята принялись действовать – двое осматривали периметр, двое бросились в здание, проверяя, остались ли внутри жильцы, двое разматывали лежащий в автомобиле шланг и крепили его к уличному гидранту.

– Давайте давление, – приказал я.

– Да, сэр, – отозвался Диккенс, когда шланг наполнился водой. – Все готово.

– Вперед!

Двое мужчин со шлангом бросились к входной двери. Кухня выходила окнами на улицу, пламя лизало занавески, из окна валил маслянистый черный дым.

«Приличное пламя», – отметил я, наблюдая, как парни, сломя голову, кинулись навстречу опасности. Я же остался на улице. Капитан Рейес уехал на другой вызов, и я был за главного. Я мог войти внутрь только в самом крайнем случае.

Хорошо бы дошло до этого.

– Мэннинг, – обратился я к одному из подошедших сзади парней. – Статус?

– Под контролем.

«Под контролем» – еще не значит потушить огонь. Однако опыт подсказывал мне, что это было простое возгорание, и, если не случится неожиданностей, ребята справятся за считаные минуты.

Я оказался прав. Вскоре из дома вышел Трэвис, держа в руке почерневшую сковороду.

– Класс «Б», – объявил он. – Парень оставил на плите сковороду с маслом и забыл о ней. Вспыхнули занавески, потом шкафы. Ему понадобится новая плита, но само помещение уцелело.

Я кивнул, наблюдая, как ребята помогают пожилому мужчине выбраться с заднего двора, где он пытался спрятаться от языков пламени. На его лице застыла боль, по правой руке поднимались пузырящиеся ожоги. Прибывшие после нас парамедики забрали мужчину у моих ребят и помогли ему сесть в машину «скорой помощи», чтобы отвезти в Уилкокс.

– Больше никого?

– Никого.

– Только вот этот парнишка. – К нам подошел Билли, держа в перепачканных сажей руках пушистого кота породы мейн-кун.

– Позаботься о нем, – велел я Билли и повернулся к Трэвису. – Все в порядке?

– Да. В остальной части дома все чисто.

Я кивнул, и мы принялись втягивать и закреплять шланг. На этом вызов подошел к концу.

Вернувшись в кабинет, я написал отчет о проделанной работе и стал ждать, когда наступит облегчение. Я создал для себя странную психологию – терапию, где каждый потушенный пожар призван был доказать, что я держу себя в руках. Что продолжая в том же духе, я вновь смогу сложить разрозненные части себя в единое целое.

Однако это не работало.

Я любил свою службу, но сердечные противоречия больше не имели отношения к контролю. Его просто не было.

«Потому что я влюбился в Фейт Бенсон».

Я уперся локтями в стол и обхватил голову руками, впервые смиряясь с этой мыслью. Какой смысл отрицать или притворяться, что дело в другом? Я безумно влюбился в нее, и эта мысль пугала до чертиков. Но в то же время наполняла спокойствием и безмятежностью, которые я искал всю жизнь.

«Черт!»

Несколько недель назад я изгнал ее из своей жизни. Я скучал по ней, мучился и страстно желал и поэтому решил положить конец нашим отношениям. Я наивно верил, что покончив со всем, смогу обрести хоть какой-то контроль – как будто волшебным образом перестану вдруг ее любить и сумею вернуться к прежней жизни.

Но та жизнь осталась в прошлом, и я все равно не желал к ней возвращаться.

Я хотел Фейт.

Сегодняшняя смена была последней в длинной череде. Я вернулся в огромный, пустой дом, теперь казавшийся слишком большим для меня одного, принял душ и переоделся.

Зазвонил телефон, на экране высветилось имя Моргана.

– Что случилось?

– Моми в больнице, – с беспокойством сообщил он. – Мне позвонила ее соседка. Упала с инвалидного кресла. Похоже, сломала бедро.

– Упала? Как, черт возьми, она могла упасть? Я думал, несколько дней в неделю за ней присматривает медсестра.

– Да. Ну, по-видимому, сегодня ее не было.

– Черт возьми! Я найму частную сиделку, которая будет с ней круглосуточно.

– Ты самый лучший брат. Она в Уилкоксе. Встретимся там?

– Уже еду.

Я приехал в Уилкокс, и меня направили на третий этаж. Лежащая на большой кровати Моми выглядела маленькой и хрупкой, ее голова слегка наклонилась вбок. Я думал, она спит, но, когда я вошел в палату, старушка приоткрыла один глаз.

– Алоха, Эшер, – сказала она с усталой улыбкой.

– Черт, мне так жаль, Моми. – Я пододвинул стул к кровати.

– О чем жалеть? Что я хрупкая старушка? Что, не думая о последствиях, я попыталась сесть в кресло без посторонней помощи?

– Мне уже давно следовало нанять помощников получше.

Она только фыркнула.

– Милый мальчик, когда же ты поймешь, что не можешь защитить и уберечь от боли всех? И меньше всего себя.

– Сейчас я думаю не о себе.

– И в этом твоя проблема. Ты редко думаешь о себе. – Она похлопала меня по руке. – Пришло время позаботиться о собственном сердце.

– Ладно, но ты…

– Тук-тук, – послышался голос за дверью, и в палату вошел Морган с букетом желтых роз. – Эшер принес цветы? Нет? Я победил. Я самый лучший внук!

Я закатил глаза.

– Налани скоро будет. – Морган поцеловал Моми в щеку. – Доктор сказал, это просто трещина. Могло быть и хуже, но тебе придется поменять образ жизни. Больше никаких упражнений, по крайней мере на месяц. – Он взял ее за руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. – Моми бросила на меня многозначительный взгляд. – Не обо мне сейчас нужно волноваться.