Чтение онлайн

Я откинулся на спинку кресла, отпил глоток и снова уставился на мигающий курсор.

«Тема: Несколько слов для знакомства» .

Да, так гораздо лучше. Звучит лаконично и профессионально. Не слишком фамильярно, но и не чересчур официально.

Наконец, нужные строки сложились в голове.

«Для меня большая честь присоединиться к вашей команде, и я с нетерпением жду возможности познакомиться с каждым из вас в ближайшие месяцы. Несмотря на то, что это новая глава в моей карьере, я вхожу в нее с глубоким уважением к наследию компании и воодушевлением перед предстоящим путем» .

Готово. Просто и безопасно. С той долей искренности, которая заставляет поверить, что я действительно так думаю.

Я нажал «сохранить».

Освещение в салоне сменилось мягким теплым сиянием. Большинство пассажиров уже опустили спинки кресел или погрузились в мир звуков через наушники с шумоподавлением.В первом классе люди исчезают удивительно быстро. После бокала вина и удобной подушки половина кабины начинает напоминать лобби отеля в полночь.

Я не снимал наушники и продолжал работать в тишине. С одной стороны экрана была открыта таблица, с другой черновик письма. Это вряд-ли можно было назвать отдыхом, но это был максимум того, что я мог себе позволить.

Спустя два часа занавес кухни зашуршал, и она снова появилась передо мной.

— Ваш ужин, — негромко произнесла она, ставя поднос на стол. — Говяжьи ребра и приборы.

— Благодарю, — ответил я, снимая наушники.

— Всё еще работаете? — Она бросила быстрый взгляд на экран, прежде чем я успел его закрыть.

— Да, пытаюсь закончить одно дело до посадки.

— Что-то важное?

Я лишь неопределенно пожал плечами.

— Приветственное письмо. На следующей неделе выхожу на новую работу.

Она слегка склонила голову набок.

— О, ваше новое место работы в Париже?

— Нет, но у меня там назначена встреча, да и перерыв перед началом новой жизни мне не помешает.

— Разумное решение. Большинство людей ждут, пока не выгорят окончательно, прежде чем взять отгул.

Я одарил ее слабой улыбкой.

— Да, это правда. Многие даже не осознают, что перегорели, пока не становится слишком поздно.

Она задержалась у моего кресла еще на мгновение, окинув взглядом остальную часть салона. Несколько пассажиров уже спали, укутавшись в пледы, с полупустыми бокалами на подносах. Кто-то тихонько похрапывал.

— Здесь очень быстро воцаряется тишина, — заметила она. — Стоит разнести еду и приглушить свет, как полет становится совсем другим.

— Я не жалуюсь, — отозвался я. — Мне как раз была нужна эта тишина.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Вы кажетесь человеком, которому она редко выпадает.

Она не ошиблась. Но прежде чем я успел что-то ответить, она добавила:

— Я загляну к вам чуть позже. Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.

Я вернулся к трапезе, всё еще размышляя о ее словах. Она произнесла это так, будто разглядела во мне нечто, что я вовсе не собирался выставлять напоказ. Впрочем, это не имело значения. К утру мы будем в Париже, а такие, как она, не запоминают имен пассажиров с места 1А.

Поднос унесли, свет погас окончательно, и какое-то время я работал в полной безмолвности. Еще пара писем. Синхронизация календаря. Половина статьи, которую я так и не дочитал.

В конце концов я откинулся назад, уставившись в потолочную панель, и нажал кнопку вызова. Спустя пару минут после тихого и едва уловимого сигнала она появилась в проходе. Ее волосы были аккуратно убраны за ухо, а на лице читалось всё то же привычное спокойствие, хотя поза стала заметно более расслабленной.

— Могу я попросить еще один напиток?

— Конечно, — отозвалась она с мимолетной улыбкой и скрылась за занавесом.

Вернувшись, она держала стакан обеими руками и слегка наклонилась, ставя его на столик.

— Двойной виски с элем, — произнесла она, слегка коснувшись пальцем края бокала. — За счет заведения.

Я поднял на нее удивленный взгляд.

— Я думал, у вас и так всё включено?

Она пожала плечами, а уголки ее губ дрогнули в чем-то среднем между улыбкой и ухмылкой.

— Так и есть. Но когда я говорю это так, то звучит круче.

— Хороший ход, — я рассмеялся искреннее, чем собирался.

На этот раз она задержалась подольше, непринужденно опершись рукой о спинку кресла и наклонившись ровно настолько, чтобы эта близость казалась намеренной. А может, во мне просто заговорил алкоголь. И всё же изгиб ее бедра, то, как ее взгляд задерживался на мне чуть дольше необходимого... в этом определенно что-то было.

— Вы часто бываете в Париже? — поинтересовался я тоном куда более будничным, чем подсказывало сердце.

— Время от времени, — ответила она. — Это один из наших регулярных маршрутов. Всё зависит от расписания. А вы?

— Не был там со времен колледжа, — признался я. — В этот раз это скорее перевалочный пункт, чем туристическая цель.

Она понимающе кивнула.

— Это одна из моих любимых сторон путешествий. Иногда ты едешь, чтобы что-то увидеть, а иногда потому что тебе нужно что-то оставить позади.

Я не нашел ответ сразу. Вместо этого она с легкостью перевела разговор в другое русло.

— Есть планы на время пребывания там?

Я отрицательно покачал головой.

— Никакой программы. Просто гулять, вкусно есть и пить. Притворяться, что через семьдесят два часа у меня не начнется совершенно иная жизнь.

Ее улыбка стала мягче.

— Звучит как достойный план.

Мы болтали обо всем и ни о чем одновременно. Истории из авиации, любимые города, отвратительный отельный кофе, хрустящие круассаны, странные пассажиры. Она рассказала о дождливой пересадке в Дублине, когда они с лучшей подругой случайно оказались заперты снаружи гостиничного номера босиком, а я поведал ей историю о том, как потерял паспорт в баре Лиссабона и всё равно умудрился вернуться в Штаты так, что никто ничего не заметил.

И когда я наконец бросил взгляд на экран, я осознал, что мы проговорили больше пятнадцати минут.

Она моргнула, словно очнувшись от наваждения.

— О, господи. Мне пора... прошу прощения, мне нужно проверить остальных пассажиров.

— Без проблем.

Она коротко кивнула, оттолкнулась от перегородки и пошла по проходу, мимоходом поправив плед одному из спящих, прежде чем окончательно исчезнуть на кухне.

Я уже и забыл, когда в последний раз вот так с кем-то разговаривал.