Чтение онлайн

Осужденного поместили в ту же пустую кладовую, которая теперь приобрела официальный статус камеры смертника. Как только Хорнблоуэр вошел туда, на пороге появился запыхавшийся мичман.

– Капитан просит вас, сэр, подняться для беседы в его каюту, - выпалил он, не успев перевести дыхания.

– Очень хорошо, - невозмутимо сказал Хорнблоуэр.

– Там с ним сам адмирал, сэр, - добавил мичман шепотом.

Адмирал - достопочтенный сэр Уильям Корнуоллис - и в самом деле оказался в капитанской каюте вместе с уже знакомым Хорнблоуэру лейтенантом Пейном и капитаном "Славы" Сойером. Адмирал после представления ему Хорнблоуэра сразу же перешел к делу.

– Вы отвечаете за подготовку и проведение казни?
– спросил он.

– Так точно, сэр.

– Тогда слушай, сынок...

Корнуоллис пользовался во флоте огромной популярностью. Он был строг, но всегда справедлив, и отличался незлопамятностью. О его персональной храбрости и высочайшем профессионализме ходили легенды. Под прозвищем Синий Билли он был героем бесчисленных анекдотов и песенок. Сейчас, однако, он находился в явном затруднении, не имея подходящих слов или мужества их высказать. Хорнблоуэр терпеливо ждал продолжения.

– Слушай сюда, - повторил адмирал, - нам надо, чтобы этот рыжий черт не начал распинаться перед тем, как его подвесят.

– Так точно, сэр, - ответил Хорнблоуэр, не ожидавший такого поворота.

– Четверть матросов на этом корабле - ирландцы, - продолжал развивать свою мысль Корнуоллис.
– Безопасней закурить в крюйт-камере, чем позволить этому пройдохе трепать перед ними своим языком.

– Понятно, сэр, - отозвался Хорнблоуэр.

Согласно уставу и обычаю, имевшему свои корни в незапамятных временах, приговоренному к повешению по его желанию предоставлялось последнее слово, с которым он мог обратиться ко всем присутствующим.

– Когда мы его подвесим, - снова заговорил Корнуоллис, - это послужит хорошим уроком всем скрытым смутьянам и наглядно покажет им, что ожидает дезертиров. Но стоит только позволить ему открыть рот... У этого парня язык без костей. Если он поговорит хотя бы пять минут, мы потом его дерьмо и за полгода не расхлебаем.

– Так точно, сэр.

– Вот видишь, сынок, теперь и тебе все понятно. Делай что хочешь. Можешь влить ему в глотку бочку рома, чтобы он ничего не соображал. Но помни одно: если он заговорит - тебе конец.

– Так точно, сэр.

Пейн последовал за Хорнблоуэром, когда тот вышел из каюты.

– Можно забить ему рот паклей, - посоветовал он.
– Со связанными за спиной руками он никак не сможет от нее избавиться.

– Да, конечно, - ответил Хорнблоуэр, внутренне холодея от одной мысли о подобной процедуре.

– Я нашел ему католического священника, - продолжал Пейн, - но он тоже ирландец и вряд ли захочет или сумеет убедить МакКула молчать.

– Да, конечно, - повторил Хорнблоуэр.

– МакКул чертовски хитер. Жаль, что он успел выбросить за борт все улики, прежде чем мы его зацапали.

– А что он намеревался предпринять?

– Высадиться в Ирландии и заварить там новую кашу. Нам крупно повезло, что удалось его перехватить. Не будь он дезертиром, нам даже не в чем было бы его обвинить.

– Понятно, - сказал Хорнблоуэр.

– И не вздумайте накачивать его ромом, - сказал Пейн, - хотя Синий Билли советовал вам поступить именно так. У этих ирландцев луженые глотки и бездонные желудки. А в пьяном виде они еще красноречивей, чем в трезвом. Прислушайтесь лучше к моему совету.

– Благодарю вас, - сказал Хорнблоуэр, с трудом скрывая пробежавшую по телу дрожь.

В камеру он вошел, чувствуя себя приговоренным в не меньшей, если не в большей степени, чем МакКул. Осужденный удобно устроился на соломенном матрасе, доставленном в камеру по приказу Хорнблоуэра. Оба капрала сидели по углам и не сводили с него глаз.

– А вот и мой ангел-хранитель!
– приветствовал МакКул появление Хорнблоуэра с притворной веселостью, которая, однако, вполне могла бы обмануть менее внимательного наблюдателя.

Хорнблоуэр решил сразу взять быка за рога.

– Завтра...
– начал он.

– Что - завтра?
– тут же спросил МакКул.

– Завтра вы не должны произносить никаких речей, - твердо сказал Хорнблоуэр.

– Никаких! Я что же, не имею даже права попрощаться перед смертью с земляками?

– Вот именно.

– Вы собираетесь лишить приговоренного его законной привилегии?

– Я получил приказ, - сказал Хорнблоуэр.

– И вы намерены выполнить его любой ценой?

– Да.

– Могу я поинтересоваться, каким образом?
– вкрадчиво спросил МакКул.

– Я могу запихать вам в рот моток пакли, - грубо, но откровенно ответил Хорнблоуэр.

МакКул бросил взгляд на его побледневшее, но решительное лицо.

– Для палача им следовало бы выбрать более подходящего человека, сказал он и тут же добавил, словно в голову ему пришла свежая мысль: - А что вы скажете, если я добровольно избавлю вас от хлопот?

– Каким образом?

– Я мог бы дать вам честное слово, что буду молчать.

Хорнблоуэр попытался скрыть охватившие его сомнения относительно того, можно ли доверять честному слову мятежника и изменника, но это ему, видимо, удалось плохо, потому что МакКул заговорил снова, и на этот раз в голосе его отчетливо прозвучали нотки раздражения и обиды.

– О, я прекрасно понимаю, что ни один здравомыслящий человек не поверит теперь честному слову МакКула, поэтому я предлагаю вам сделку. Вы вольны не выполнить вашу часть, если я не выполню предварительно свою.

– Сделка?

– Совершенно верно. Я прошу немногого. Позвольте мне написать письмо моей вдове и обещайте отослать это письмо и мой сундук бедной женщине. Вы сами видели, что в сундуке нет ничего ценного или запрещенного, а ей он будет напоминать обо мне. А я обещаю не произнести ни единого слова вплоть до... до...
– тут даже крепкие нервы МакКула не выдержали, и голос его сорвался; после короткой паузы он снова заговорил своим обычным тоном: - Я достаточно ясно высказал свое предложение?

– Ну...
– неуверенно начал Хорнблоуэр.