Чтение онлайн

Хорнблоуэр был на скале не один. В нескольких ярдах от него притулился артиллерист с береговой батареи с подзорной трубой в руках. Здесь был наблюдательный пост. Время от времени артиллерист подносил свой инструмент к глазам и принимался обозревать унылый и пустынный горизонт. Война с Англией научила испанцев осторожности и предусмотрительности - в любую минуту у берегов мог появиться мощный флот, высадить целую армию, захватить Эль-Ферроль, взорвать батареи и сжечь стоящие в гавани суда. Сегодня на это надеяться нечего, решил Хорнблоуэр, в такой шторм высадка десанта заранее обречена на провал.

Артиллерист-наблюдатель вел себя как-то странно. Он вот уже целую минуту напряженно вглядывался в одну точку. Потом достал платок, вытер промокшее от дождя и соленых брызг лицо и снова уставился в ту же точку. Хорнблоуэр тоже перевел взгляд в том же направлении, но без подзорной трубы ему трудно было что-нибудь увидеть в столь ненастный день. Наблюдатель что-то пробормотал себе под нос, повернулся и бегом бросился к караульной будке, где размещался небольшой отряд местной милиции, поставленный охранять береговую батарею. Через несколько минут он вернулся в сопровождении сержанта. Сержант взял трубу и приложил к глазу. Через несколько секунд он опустил инструмент, повернулся к артиллеристу, и они о чем-то оживленно заспорили на ужасном галисийском диалекте. Хотя Хорнблоуэр за два года плена научился очень прилично разговаривать как на галисийском, так и на кастильском наречиях, он не смог разобрать их слов из-за шума ветра. Когда же оба испанца пришли, наконец, к согласию, Хорнблоуэр мог уже невооруженным взглядом рассмотреть предмет их дискуссии. На горизонте возник светло-серый квадрат, который мог означать только одно - верхний парус приближающегося судна. Скорее всего, оно было испанским и спешило укрыться от шторма в бухте Эль-Ферроля.

Капитан корабля сильно рисковал - в такую погоду войти в узкую горловину бухты было весьма опасным предприятием. На его месте Хорнблоуэр лег бы в дрейф и переждал шторм в открытом море. Он пожал плечами и в очередной раз подивился стремлению испанских капитанов как можно скорее укрыться в безопасной гавани.

Но поведение двух испанцев как-то не вязалось с появлением обычного судна, торопящегося в гавань. Они снова принялись за спор. Хорнблоуэр не мог больше сдержать охватившего его любопытства и осторожно приблизился к спорщикам, одновременно формулируя по-испански в уме свои последующие слова.

– Прошу прощения, господа, - обратился он к ним с изысканной вежливостью, - не могли бы вы объяснить мне, что там происходит?

Сержант смерил его взглядом, секунду подумал, а потом молча протянул подзорную трубу. Хорнблоуэр с трудом удержался, чтобы не выхватить ее из рук испанца. Он еще раз вежливо поклонился, принял трубу и только тогда позволил себе посмотреть в море. Теперь он отчетливо видел трехмачтовый парусник с сильно зарифленными парусами, хотя на месте капитана Хорнблоуэр вообще убрал бы их в такой шторм. Парусник стремительно несся прямо на Эль-Ферроль. А секунду спустя Хорнблоуэр понял, почему испанский капитан так спешит и почему он рискнул оставить так много парусов. Следом за испанцем показался еще один корабль. Пока можно было различить только его марселя, но фок-мачта второго корабля была существенно ниже грота. Это, да еще характерная оснастка, убедительно свидетельствовали о принадлежности второго судна к британскому военно-морскому флоту. Теперь картина вырисовывалась. Где-то в Атлантике английский фрегат повстречал испанский капер и бросился за ним в погоню. Для капера эта погоня должна была закончиться печально. Даже если он сумеет вовремя достичь пределов досягаемости береговых батарей, спасшись таким образом от преследователя, в таком бурном море проблема входа в гавань может оказаться неразрешимой.

Хорнблоуэр опустил подзорную трубу, чтобы дать передохнуть глазам, и сержант тут же выхватил ее у него из рук. Все это время он, оказывается, следил за Хорнблоуэром, и теперь выражение лица англичанина без всяких слов сказало ему обо всем, что ему хотелось знать. Теперь сержант мог со спокойной совестью разбудить начальника караула и поднять тревогу на береговых и крепостных батареях. Сержант и артиллерист оба бросились бежать к караульной будке. Спустя несколько минут береговая батарея была подготовлена к бою. Артиллеристы застыли наготове у своих орудий у подножия скалы, на которой оставался теперь один Хорнблоуэр. Но одиночество его продолжалось недолго. По каменистой тропе зацокали копыта, и на скале появился конный офицер. Он бросил только один взгляд в подзорную трубу на приближающиеся корабли и тут же повернул коня и поскакал обратно на батарею. Еще через минуту одно из орудий произвело холостой выстрел, предупреждая остальные батареи Эль-Ферроля. На флагштоке батареи взвился испанский флаг. Спустя несколько секунд такой же флаг подняли на батарее, установленной у мыса Сан-Антонио. Теперь все орудия крепости и береговой охраны были приведены в полную боевую готовность, и плохо пришлось бы тому англичанину, который рискнул бы приблизиться к берегу на расстояние пушечного выстрела.

Преследуемый и преследователь тем временем уже успели подойти довольно близко и находились сейчас как раз напротив входа в бухту Ла-Коруньи. Оба корабля были повернуты вполоборота по отношению к Хорнблоуэру, и он ясно видел, с какой огромной скоростью они несутся. Он с замиранием сердца ожидал в любую секунду, что на английском корабле могут полететь мачты или порывом ветра сорвет паруса, и тогда все усилия окажутся напрасными. Но английские корабли строились на совесть, и ничего этого не произошло. Фрегат отделяло от капера не меньше полумили. При таком волнении пушечная стрельба на этой дистанции была бы малоэффективной, поэтому английский капитан прилагал все усилия, чтобы подойти поближе.

На скале появился комендант крепости со своей свитой из офицеров гарнизона. Заметив Хорнблоуэра, комендант слегка приподнял шляпу и поклонился в знак приветствия. Хорнблоуэр поклонился в ответ, стараясь казаться столь же церемонным, хотя у него шляпы не было. Комендант на своей лошади остановился рядом с Хорнблоуэром и перенес свое внимание на разыгрывающуюся в море драму. Хорнблоуэр положил руку на круп лошади и крикнул прямо в ухо коменданту - иначе тот его просто не услышал бы:

– Прошу прощения, сэр, мои два часа истекают через десять минут. Могу я попросить вас продлить мой отпуск, пока все не закончится?

– Да-да, - закивал комендант, - конечно оставайтесь, сеньор Хорнблоуэр.

Теперь Хорнблоуэр мог на законных основаниях следить за завершающей фазой погони. Заодно он не упускал из виду малейшие подробности подготовки батарей к открытию огня. Он давал честное слово не пытаться бежать, но никто не мог запретить ему смотреть и запоминать все, что может в будущем оказаться полезным. В один прекрасный день он обретет свободу, а в другой прекрасный день его знания об оборонительных порядках Эль-Ферроля могут здорово пригодиться. Теперь на скале собралась целая толпа. Чем ближе подходили оба судна, тем сильнее становилось всеобщее возбуждение. Английский капитан хоть и держался на сотню ярдов мористее, никак не мог настичь своего испанского коллегу. Создавалось даже впечатление, что капер начинает вырываться вперед. Но англичанин знал свое дело. Взяв круче к ветру, он, проиграв немного в скорости, отрезал испанскому кораблю пути отступления в открытое море. Испанцу осталось только войти в шторм в бухту Ла-Коруньи или погибнуть на глазах у своих соотечественников.

Капер поравнялся со скалой. Теперь ему следовало поворачивать и не мешкая, еще немного и спасительный вход в бухту станет недоступен. Испанский капитан все это хорошо знал и начал свой маневр вовремя. Но стихия непредсказуема. Как раз в тот момент, когда испанский корабль стал поворачивать, ветер, по странному капризу судьбы, на мгновение изменил направление, и сильнейший шквал ударил капер сбоку. Корабль замедлил ход и содрогнулся. Ветер теперь снова подул в прежнем направлении, но судну уже был нанесен непоправимый урон. В главном марселе образовалась дыра. Хорнблоуэр знал, что сейчас произойдет. В такой шторм дырявый парус не мог продержаться и нескольких секунд. Так и получилось. В считанные мгновения марсель изорвало в клочья и унесло в море, а капер потерял управление. Его развернуло по ветру, словно флюгер. Будь у испанцев время заменить парус, они еще могли бы рассчитывать на спасение, но как раз времени-то им отпущено не было. Всего минуту назад до спасительной гавани было рукой подать, теперь же эта возможность оказалась утраченной навсегда.

Оставался, впрочем, последний шанс - попытаться войти в бухту Эль-Ферроля. Но для этого ветер должен был дуть в строго определенном направлении. Он и дул в этом направлении, но не совсем строго. Хорнблоуэр пытался поставить себя на место испанского капитана и предугадать его действия. Он видел, как тот старается выправить курс, чтобы вписаться в узкую горловину входа в бухту, хорошо известного морякам сложностью своего фарватера. Он уловил момент поворота, и на секунду ему даже показалось, что попытка вот-вот увенчается успехом. Но тут снова налетел боковой шквал. Будь рулевой чуточку порасторопней, все еще могло бы кончиться хорошо, но отсутствие главного марселя сыграло с ним злую шутку. Без основного верхнего паруса судно уже не так хорошо слушалось руля и реагировало на повороты штурвала гораздо медленней. В результате, капер снова развернуло по ветру и понесло в сторону. Теперь даже неискушенному в морском деле человеку было понятно, что корабль обречен. Но испанский капитан решил, видимо, сражаться со стихией и судьбой до последнего. Он не стал выбрасываться на прибрежные скалы, а отвернул вправо в отчаянной попытке прорваться в открытое море.

Это был смелый шаг, но заранее обреченный на провал. Хотя испанцу и удалось обогнуть скалистый мыс, за ним он попал под такой штормовой заряд, что его снова развернуло по ветру и понесло прямо на торчащие из воды "Зубы Дьявола". Собравшиеся на скале с ужасом ожидали финального акта трагедии. Прекрасный корабль был теперь лишь игрушкой ветра и волн. Его со страшной скоростью влекло на рифы. Казалось даже, что по мере приближения к роковым скалам скорость его нарастает.

Удар от столкновения с рифом был ужасающим. Все три мачты снесло в одно мгновение. Когда рассеялось облако морских брызг, окутавшее судно в момент удара, на скалах торчал один только корпус. Увлекшая его волна подбросила корабль так высоко, что он почти миновал торчащий зуб, пропоров об него днище, и повис, зацепившись кормовой частью. Носовая же оказалась наполовину под водой в сравнительно тихой заводи с подветренной стороны рифа.