Чтение онлайн

Я пишу это письмо не для того, чтобы угрожать, а чтобы проинформировать. Я делаю это без чувства удовлетворения, поскольку народ Соединенных Штатов не находится в ссоре с народом Ирака. Г-н Президент, резолюция 678 Совета Безопасности ООН устанавливает период до 15 января этого года в качестве «паузы доброй воли» с тем, чтобы данный кризис мог закончиться без дальнейшего насилия. Будет ли эта пауза использована так, как задумано, или просто станет прелюдией к дальнейшему насилию, зависит от вас и только от вас. Я надеюсь, что вы тщательно взвесите свой выбор и выберете мудро, поскольку от этого зависит многое».6

В Москве искренне сожалели, что иракские руководители в очередной раз упустили отличный случай кончить дело миром и с достоинством уйти из Кувейта. Самоуверенность и заносчивость вновь сослужили им скверную службу.

Последние попытки предотвратить войну

11 января по инициативе М.С.Горбачева состоялся его телефонный разговор с Дж.Бушем, о чем было объявлено в прессе. Обычно МИД получал запись таких разговоров, что было совершенно необходимо для нормальной работы, но в данном случае система дала сбой. Возможно, сказалось и то, что после ухода Шеварднадзе в отставку решение текущих практических вопросов, связанных с Персидским заливом, заметно сместилось в Кремль, где ближайшими советниками у президента по этим делам были Е.М.Примаков и А.С.Черняев. К кому из них Горбачев прислушивался больше, не знаю. О чем в разговоре Горбачева с Бушем шла речь, мне стало известно лишь позже из публикации Е.М. Примакова «Война, которой могло не быть». Оказалось, что Горбачев тогда выражал готовность еще раз направить своего представителя в Багдад с предлагавшимся уже ранее так называемым «невидимым пакетом». А.С. Черняев в своем дневнике называет его «планом Примакова». Зная позицию США, не приходится удивляться, что наш посол в Вашингтоне А.А. Бесмертных, через которого в Белый дом по поручению Горбачева передавались детали «пакета», услышал следующее: США не возражают против поездки в Багдад советского представителя, но лишь для того, чтобы еще раз сказать С. Хусейну «уходи из Кувейта».7 В Кремле сочли (и правильно), что ничего путного из такой поездки не получится. Ведь все, что было нужно сказать с нашей стороны Багдаду, было уже сказано на разных уровнях, включая президентский, причем не раз. Не уверен, что вообще Кремлю стоило реанимировать упомянутый «невидимый пакет». Кроме настороженности у участников МНС он ничего вызвать не мог.

* * *

Шанс свернуть в последний момент с дороги к катастрофе все еще сохранялся. Его предоставлял визит в Багдад для встречи с Саддамом Хусейном Генерального секретаря ООН, возможность которого проговаривалась в «пятерке» еще в конце ноября. 9 января в телефонном разговоре Э.А.Шеварднадзе с Дж.Бейкером была достигнута договоренность еще раз попытаться предотвратить военную развязку, оказав всемерное содействие миссии Переса де Куэльяра в Багдад. 11 января о ней было официально объявлено в ООН. В тот же день МИД СССР выступил с заявлением. «Мы обращаемся ко всем сторонам, – говорилось в нем, – и особенно к Ираку с призывом осознать всю серьезность момента, проявить жизненно необходимое в такой ситуации чувство ответственности за судьбу региона, за судьбу своих народов». МИД подчеркивал: «должны быть предприняты самые энергичные политико-дипломатические усилия с тем, чтобы отвести район Персидского залива от пропасти военного конфликта, который будет иметь самые разрушительные последствия для живущих здесь народов, и в первую очередь иракского».8

У Переса де Куэльяра был обширный опыт отношений с иракцами, особенно в последние тяжелые для Багдада шесть лет ирако-иранской войны. Тогда усилия Генерального секретаря ООН по ее прекращению Багдад ценил. Однако предпринятая Генсеком 30 августа 1990 года попытка склонить Ирак к уходу из Кувейта была решительно отклонена. Встреча Куэльяра с Азизом проходила в Аммане. Там Азиз соглашался лишь на то, чтобы отпустить заложников, но не иначе как в обмен на обязательство не применять против Ирака силу. Вопрос же о Кувейте при этом вовсе выводился за скобки как якобы уже окончательно решенный. И вот теперь Генеральному секретарю ООН предстояло встретиться с С. Хусейном ради еще одного, теперь уже действительно последнего усилия избежать войны. Два с половиной часа длилась его беседа с президентом Ирака и три часа с Тариком Азизом. В ночь с 13 на 14 января он улетел из Багдада, не добившись ничего. По возвращении в Нью-Йорк Куэльяр сказал репортерам, что С. Хусейн не проявил ни малейшего желания уходить из Кувейта и что иракские власти не предложили ничего, что можно было бы рассматривать как шаг в сторону мира.9

Вечером 14 января Генеральный секретарь подробно доложил Совету Безопасности о своих безрезультатных разговорах в Багдаде. С иракской стороны своего рода послесловием к визиту в Багдад Генсекретаря ООН стало принятие 14 января парламентом страны решения отстаивать принадлежность Кувейта к Ираку всеми средствами, включая военные.

И тем не менее Перес де Куэльяр уже под самый занавес мирной паузы – вечером 15 января обратился к Саддаму Хусейну с настоятельным и, как о нем сказал тогдашний заместитель Генсека ООН по делам Совета Безопасности В.С. Сафрончук, «драматическим призывом» выполнить требования СБ. Действительно, обращение было составлено эмоционально, что вполне оправдывалось обстоятельствами. Смысловое же содержание обращения включало в себя следующее. Призвав президента Ирака «немедленно начать вывод войск из Кувейта», Куэльяр заверял, что «в случае начала этого процесса не будет совершено нападение ни на Ирак, ни на его вооруженные силы». Сам он выражал готовность инициировать направление наблюдателей ООН и, при необходимости, войск ООН для предотвращения инцидентов, поставить в Совете Безопасности вопрос о «пересмотре решений относительно санкций против Ирака», содействовать процессу вывода иностранных войск из региона и, наконец, сославшись на полученные им заверения правительств, обещал, что по разрешении настоящего кризиса «будут предприняты все усилия, чтобы заняться на всеобъемлющей основе арабо-израильским конфликтом, в том числе палестинским вопросом».10

Принципиально важным было также то, что это обращение Генсекретаря ООН было поддеражано всеми постоянными членами Совета Безопасности. Так что содержавшиеся в нем гарантии имели под собой значительно большую основу, чем просто личный и служебный авторитет самого Переса де Куэльяра. Однако Ирак проигнорировал и этот призыв, и эти вполне почетные для себя условия.

По мнению В.С.Сафрончука, Ирак относился к миротворческим усилиям Генерального секретаря ООН без должного внимания и уважения. Через несколько дней после начала военных действий Багдад направил Куэльяру письмо, составленное в незаслуженно обидных выражениях, а потом поступил и того хуже – опубликовал в иорданских газетах стенограмму разговора между Куэльяром и С. Хусейном, хотя разговор был сугубо конфиденциальный.11 Попросту говоря, Багдаду захотелось хоть как-то «насолить» Генсеку ООН. Но разве Перес де Куэльяр был виноват в том, что на Ирак обрушились бомбы и ракеты? Он как раз старался (в рамках своих возможностей, естественно), чтобы этого не случилось. Выбор сделал Багдад.

Полагаю, не требуется доказывать, что визит Куэльяра в Багдад и его последующее обращение предоставляли иракскому руководству уникальный шанс красиво выйти из-под уже нависшего удара. Как-никак призыв к Багдаду обращал даже не руководитель конкретного государства, а высшее должностное лицо главной всемирной организации, причем делал это и в Багдаде, и в Нью-Йорке. По любым, даже самым требовательным меркам этого было бы вполне достаточно, чтобы доходчиво объяснить народу Ирака, почему его войска покидают Кувейт. Но руководство Ирака считало по-другому.

В самые последние дни «паузы доброй воли» предпринимались и другие попытки решить дело миром. С весьма далеко идущей инициативой, встретившей даже прямую критику со стороны американцев и англичан, выступили французы, но и те вынуждены были признать, что Багдад остался к ней глух. Нулевой результат дали разговоры в Багдаде экспрезидента Никарагуа Даниэля Ортеги, а также премьер-министров Йемена и Ливии. Был проигнорирован и призыв к Багдаду Хафеза Асада.

Складывалось впечатление, что в Багдаде даже к концу «паузы доброй воли» продолжали считать, что антииракская коалиция не решится на военные действия, хотя, казалось бы, налицо были все признаки надвигавшейся войны. 12 января американские дипломаты, спустив предварительно флаг со здания посольства, покинули Багдад. Закрыли свои посольства в Багдаде и многие другие страны. К 15 января из 70 дипломатических представительств в Багдаде продолжали функционировать лишь единицы, причем в резко сокращенном составе (посольства СССР, Кубы, Югославии, некоторых арабских и африканских стран). Выводы напрашивались сами собой, но это никак не влияло на позицию иракского руководства. Она оставалась той, как ее определил Саддам Хусейн в речи перед активистами партии Баас 9 января: «Наши вооруженные силы и великий иракский народ готовы к решительной схватке, которая приведет к поражению сил агрессоров и неверных… Победа безоговорочно будет нашей… Мы не из тех, кто поддается давлению… Вы увидите, в какую западню попадут Соединенные Штаты. Если американцы только ввяжутся, мы заставим их плавать в собственной крови».12

Трудно судить, в какой мере эта бравада была напускной, а в какой выражала действительные ожидания иракских руководителей. Так или иначе свой выбор они сделали.

* * *

«Пауза доброй воли» истекла 15 января. На следующий день я докладывал ситуацию Верховному Совету СССР. Подробно рассказал обо всем, что предпринималось правительством СССР, ООН, а также другими государствами для нахождения мирного решения, и как все эти усилия разбивались о стену пренебрежения со стороны Багдада к советам друзей и требованиям мирового сообщества. Я не скрывал, что военная акция грядет. Депутаты уже довольно хорошо разбирались в обстановке, так как кризис в Персидском заливе был уже давно в центре всеобщего внимания и неоднократно фигурировал в повестке дня заседаний Верховного Совета. Последний раз это имело место всего лишь 12 января, когда я тоже должен был выступать в Верховном Совете на эту тему, но депутаты удовлетворились тогда сообщением председателя Комитета по международным делам А.С. Дзасохова.

У меня не сохранилось текста моего выступления 16 января в Верховном Совете. Поэтому воспроизвожу целиком то, что о нем было сказано в информации ТАСС:

«Смысл советской позиции по поводу конфликта в Персидском заливе – «побудить иракское руководство проявить мудрость и миролюбие, хотя бы минимальную гибкость в вопросе о Кувейте, отказаться от линии, ведущей к катастрофе». Об этом заявил заместитель министра иностранных дел СССР Александр Белоногов, выступая сегодня на заседании Верховного Совета СССР с информацией о положении в Заливе.

Дипломат отметил, что «ситуация в Персидском заливе по-прежнему определяется прежде всего тем, намерен или нет Ирак вывести свои войска из Кувейта, в этом – ключ к решению проблемы». Вместе с тем он считает, что «политическая развязка кувейтского кризиса по-прежнему блокируется предельно жесткой позицией Ирака».

Из поступившей в МИД СССР информции, в том числе о встречах с Саддамом Хусейном, продолжал Александр Белоногов, «складывается впечатление, что иракское руководство до конца не верит в действительный настрой администрации США, других участников коалиции прибегнуть к силе». В Багдаде, по-видимому, до сих пор считают, что все заявления руководителей США на этот счет не выходят за рамки психологической войны, попыток запугать Ирак, оказать на него давление. «Мы уверены, что это опасное заблуждение», – подчеркнул Белоногов.