Чтение онлайн

Правда, в некоторых местах считали, что от ритуального кипячения молока будет страдать не сама ведьма, а ее корова, она будет реветь от боли, пухнуть и даже может лопнуть. Такое обезвреживание ведьмы греховно, поскольку наносит вред не ей самой, а невинному животному.

Иногда для распознания ведьмы применяли и другие способы.

У русских ведьму-пережинщинцу узнавали по тому, что в Ильин день (2 августа ст. ст.) она купалась между заутреней и обедней, смывая свои грехи. Верили также, что зерно в ее амбаре не лежит, а стоит торчком. Узнать, кто в селе пережинщица, можно, если найти в поле так называемый пережинный колос, т. е. колос из срезанной ведьмой полосы и случайно ею оброненный. Его следовало воткнуть в доме под матицу, и тогда ведьму приведет в дом неведомая сила.

Широко был распространен обычай во время засухи загонять или бросать в воду женщин, подозреваемых в ведовстве: считалось, что ведьма не может утонуть и даже со связанными руками и ногами держится у поверхности воды.

Украинцы и белорусы в ночь на Ивана Купалу совершали символическое уничтожение или изгнание ведьмы. Специально изготовленное чучело ведьмы выносили из села, бросали в воду или в канаву, или же били, разрывали на части и сжигали на костре. Символами ведьмы могли также служить пуки соломы, укрепленные на шесте, череп коня, сжигаемые на костре жабы или другие животные. Главное действие праздника Купалы — возжигание костра — также осмыслялось как способ изгнания ведьмы. Крестьяне так и говорили: костер зажигали, чтобы «ведьму сжечь», «ведьму прогоняют кострами», «каждый год ведьму жгут на костре» [174] . На Купалу пели такую песню:

Для защиты от ведьмы употребляли обычные обереги. Чтобы не дать ей проникнуть в хлев или в дом, на воротах и крыше хлева укрепляли свечу, освященную на Сретенье; косу; зубья бороны; нож; втыкали колючие и жгучие растения, особенно крапиву; у дверей ставили перевернутые вверх ногами метлу, вилы, ухват. Под порог хлева также клали острые и колючие предметы: топор, нож либо косу. Все это делалось в надежде на то, что ведьма, пытаясь проникнуть в хлев, порежется об эти предметы или обожжется крапивой. Вокруг хлева и дома накануне больших праздников косой обводили круг, за который, как полагали, ведьма не сможет проникнуть; а также обсыпали освященным маком или просом, полагая, что ведьма только тогда сможет пробраться внутрь помещения, когда соберет или пересчитает по одному все зерна.

При выходе из дома, чтобы избежать порчи, втыкали в одежду иголку или клали в карманы полынь. Выгоняя корову на пастбище, окуривали ее травами, собранными в ночь на Ивана Купалу, на хвост привязывали красную нитку, а в одном из рогов просверливали отверстие и закладывали туда кусочек ладана либо ртути. Чтобы отогнать от себя ведьму, нужно бить не по ней самой, а по ее тени, потому что считается, что ведьма может «отводить глаза» и на самом деле она там, где ее тень, а не там, где кажется. Бить ее, как и любую нечистую силу, нужно только один раз и наотмашь, потому что от второго удара любая нечисть приобретает еще большую силу. По другим представлениям, нечистой силе можно наносить много ударов, но при каждом следует говорить: «Раз!» Ведьма будет просить: «Скажи «два»!» Но этого делать не следует, так как она приобретет прежнюю силу и погубит человека.

Повсеместно считалось, что ведьма за свои грехи и связь с нечистой силой наказывается тяжелой смертью. Полагали, что она не может умереть, пока не передаст кому-нибудь свои знания или пока не разберут в доме потолок или не выломают одну доску из крыши. После смерти тело ведьмы распухает так, что не вмещается в гроб, а изо рта или из одежды у нее течет молоко. Хоронить ведьму необходимо вниз лицом. Гроб с ее телом нельзя нести по дороге, а следует двигаться к кладбищу в обход — задворками и огородами. В гробу у ведьмы нередко оказывается жаба или мышь, которых не удается оттуда выгнать, потому что в них воплощается злой дух, пришедший за душой ведьмы. За ее гробом во время похоронной процессии бегут собаки, которые затем стремятся раскопать могилу. Ведьмы не знают покоя на том свете и выходят из могил вредить людям, превращаясь в «заложных» покойников.

Колдун — мужской аналог ведьмы [175] . Своими демоническими свойствами он обладает от рождения или получает, заключая договор с нечистой силой. Его колдовство может быть как вредоносным, так и полезным и влияет на все стороны человеческой жизни (прежде всего на здоровье и плодородие людей и скотины, удачный брак), а также на явления природы (урожай, погоду, вредных насекомых и пр.). Слово колдун, по мнению исследователей, родственно существительному колтун, которое обозначает не только «спутанные волосы», но и «спутанные с целью порчи колосья в поле». Получается, что колдун — это тот, кто наводит порчу, делая колтуны, то есть заламывая колосья на чужом поле. В народной культуре для колдуна и ведьмы часто существуют парные названия, например: у русских: ведьма — ведьмак, труболётка — труболёт; у белорусов: ведьма — ведьмар; у украинцев: вiдьма — вiдьмакили ворожбит — ворожка, босорканя — босоркун. В разных областях колдуна называли также волховник, еретик, опасный, порченик, чаровник, чародейник, чернокнижник.

Представления о колдунах пришли из глубокой языческой древности, где существовала вера во всемогущество волхвов. В Древней Руси волхвами называли жрецов, совершавших языческие культы и обряды. Слово волхвпроисходит от праславянского глагола со значением «говорить сбивчиво, неясно», из чего можно заключить, что первоначально волхвов считали прорицателями, чьи туманные и неясные предсказания требовали истолкования. После принятия христианства деятельность волхвов рассматривалась исключительно как связь с бесами. Однако, несмотря на разъяснения церкви, волхование оставалось частью народной культуры, а сами волхвы, носители тайного знания, еще долго пользовались почетом не только в простом народе, но и среди знати. Повесть Временных лет сообщает, что князя Всеслава Полоцкого мать родила от волхования, и волхвы навязали ему на голову науз (волшебный узел), наделив его способностями к оборотничеству. Сюжет своего знаменитого стихотворения о вещем Олеге Пушкин взял из летописи, где говорится, что великий князь Олег спрашивал волхвов, от чего он умрет. Один волхв отвечал ему: «Князь, ты умрешь от любимого коня». Рассказав о том, как сбылось это предсказание, летописец добавляет: «Это же дивно, как от волхования сбывается чародейство».