Чтение онлайн

Копоушки, найденные при археологических раскопках в Суздальском ополье, представляют собой небольшие костяные или железные, бронзовые, из медного сплава палочки с маленькой круглой выемкой на нижнем конце, напоминающей миниатюрный черпачок-ложечку. Длина их в среднем от 4 до 9 см. Одна из наиболее интересных находок («идольчик»), характеризующих мифологические представления средневековых жителей Суздаля, — «литая бронзовая объемная фигурка с двусторонним изображением мужчины в полный рост» [4] . Предположительно, фигурка представляла собой завершение черенка подвесной ложечки или копоушки (точно определить пока не удалось). На голове имеется дырочка — ушко-петля для подвешивания на цепочке или шнурке. Такие антропоморфные навершия связывают с изображением одного из божеств религиозного пантеона средневековых жителей всей Северо-Восточной Руси, возможно отражающих еще более древние мифологические верования аборигенного населения или первопоселенцев из мерянских и славянских племен.

Любопытна одежда суздальского «идольчика» — длинная мужская рубаха, присборенная на поясе. Такие одежды свободного покроя были характерны для славян средневекового периода. Особого внимания заслуживает рисунок на рубахе фигурки, который представляет собой в верхней части косые линии вдоль рукавов и туловища — возможную вышивку или специальную прошивку складок. Известный археолог, исследователь и реконструктор исторической одежды Мария Андреевна Сабурова, долгое время работавшая в Суздале, в личной беседе высказала интересную мысль о символическом значении направления линий такой вышивки для человека средневековой Руси и, в частности, относительно суздальской фигурки: «Косые линии очень символичны. По линиям глаз скользит сверху вниз и в стороны. Недобрый взгляд скатывается, не задерживается, и тем самым никакая порча не задерживается, тоже скатывается, скользит, идет прочь».

В старинных формулах суздальских заговоров местного населения встречается рекомендация об отводе порчи при помощи манипуляций руками по косой, то есть по диагонали от объекта заговора. Повсеместно (общерусская традиция) при непосредственном заговаривании от болезни, недуга, неудачи и тому подобного порча снимается еще и добавочным ритуальным действием: недуг как будто захватывается рукой или руками и сбрасывается / отбрасывается резким движением вниз. Жительница села Кидекша, одного из древнейших суздальских поселений, Анна Степановна Куклева объясняла, что «порча должна уходить прочь», а когда сама заговаривала вслух легким шепотком, то, кроме сопровождающих заговор действий, произносила с сильной экспрессией обращенные к природным стихиям слова в повелительном тоне: «Иди прочь, иди в ночь, иди на ветер, иди в огонь. Ветер, развей. Огонь, сожги. Боль (порча) с рабы Божией Анны прочь уходи».

Сохранившееся вплоть до XXI века суздальское поверье об ушных «палочках с проворотом» содержит свидетельство о том, что палочка, в отличие от средневековых медных или костяных копоушек, была древесной и вырезалась из дуба или осины. Дуб всегда символизировал крепость и силу, что, соответственно, проецировалось на владельца, а осина считалась оберегом и средством противодействия нечистой силе. Двойную функциональную нагрузку — утилитарную и магическую — несла и металлическая английская булавка, часть которой, скрученную пружинным колечком, старожилы Кидекши еще совсем недавно активно использовали в качестве копоушки. Такая булавка, кроме своего прямого утилитарного назначения, применялась как магический оберег для отвода «дурного / худого / плохого глаза» или от наведения порчи. Чтобы булавку не было видно, ее прикалывали с изнаночной стороны к подолу женского платья, отвороту или подкладке мужского пиджака, брюк и рубашки. Английскую булавку обязательно прикрепляли к одежде невесты и жениха в день свадьбы, «чтобы молодых не сглазили». В селе Красное в 1930-х годах случилась свадебная история с порчей свадьбы, наведенной как раз при помощи английской булавки.

Безусловно, одиночный амулет-оберег или набор амулетов — это тоже текст, притом хорошо понятный не только его владельцу, но и всем современникам, особенно в период появления и широкого применения. И текст этот прежде всего словесный. Закономерно, что и древний человек, и человек Средневековья стремились всевозможными способами оградить себя от влияния негативных сил — будь то дурной глаз или недобрые духи природы. Знаковая система охранительной и благопожелательной магии нашла свое отражение в одежде, предметных бытовых реалиях, надомной резьбе, обрядовой пище и другом и всегда была связана со словом, произносимым вслух, проговариваемым про себя или ассоциирующимся на подсознательном уровне. Увиденное материальное изображение с магическим или определенным символическим значением действительно как бы мысленно проговаривалось. Нацеленное на добро благопожелание призывало счастье, здоровье, благополучие, а нацеленное на защиту, соответственно, ставило преграду злым силам или чарам. В этом отношении интересны рассуждения историка Бориса Александровича Рыбакова, вслед за фольклористами подметившего словесно-знаковое соответствие древнерусских и славянских изображений, наделенных магическим значением, в том числе в деревянной резьбе.

Суздальская домовая светелка с солярными знаками. Первая половина XX в.

Фото автора. ФАБ: СТ

Для суздальской традиции декоративной домовой резьбы, правда довольно уже позднего времени (вторая половина XIX–XX в.), характерными благопожеланиями были изображения солнечного круга (солярный знак или «солнышко») и птиц (петухи, курочки, утки, голуби). Декоративные элементы надомной резьбы долго сохраняли свое второе магическое назначение как оберегов дома и являлись амулетами жилища.

Традиционный суздальский наличник (фрагмент) с изображениями уток и петухов.

Фото автора. ФАБ: СТ

В качестве оберегов большое распространение в разные века получили кости животных: бобровые пяточные кости, клыки и зубы медведя, кабана или волка, заячья лопатка и др. В них просверливались небольшие дырочки для кожаного шнурка. Легкие амулеты носились на шее или подвешивались к поясу — в основном они были распространены в среде охотников. Каждый соответствовал свойствам животного, которые через него переходили к человеку: клык медведя — быть сильным, как медведь; зуб волка — быть ловким, быстрым и добычливым, как волк, и т. п. Амулету животного происхождения приписывалась сила оберега, защищающего его владельца от вредоносных духов природы, которые властвовали на территории, куда вторгался человек. Первоначальные свойства амулетов из костей животных оказались невероятно живучи, нисколько не изменившись с течением времени. В начале XX века суздальские охотники по-прежнему верили, что клык медведя или зуб волка делает охоту удачной и оберегает от любого лютого зверя, а также от нечистой лесной и болотной силы, ведь в Суздальском районе издревле охотились на лис, волков, бобров, кабанов, зайцев, уток.

Популярным амулетом «на удачную охоту на лису», по словам старожилов, были парные (передние или задние) лисьи лапы. После выделки лисьей шкуры две лапы отсекались, связывались вместе и хранились с другими охотничьими принадлежностями. Когда наступало время очередной охоты, их брали с собой, подвешивая к поясу. Охотники верили, что таким образом притягивают удачу. На границе леса следовало постучать лапкой о лапку и сказать: «Бегите, все лисы, ко мне, я [лиса] из вашего леса к вам иду». Охотник сообщал, что в лес пришел не человек, а их соплеменник из лисьей породы. Задача — скрыть истинную причину прихода в лес, спрятаться под звериной маской или за обманными словами, сымитировать, притвориться, чтобы зверь не догадался, зачем пришел человек. Обряд «проникновения» в лес сохранял отголоски архаических мифологических представлений о пересечении границ «чужой» территории — места обитания лесных духов, которые могут навредить человеку, — и соотносился с промысловой магией. Известен обычай надевать личину зверя (шкуру), отправляясь в лес на охоту. По рассказам местных жителей, старый охотник из деревни Самойлово, расположенной в лесу на левом берегу реки Нерль напротив села Кидекша, отправляясь на промысел, брал с собой обработанную и выделанную лисью шкурку с головой зверя, которую надевал на шапку, тем самым стараясь придать себе вид «лисьего родича».

Охотничий амулет в виде лисьих лап и шкура лисы для «проникновения» в лес.

Фото автора. ФАБ: СТ

Среди амулетов-привесок на шумящих подвесках встречаются загадочные, с не выясненным до конца значением фигурки птиц и зверей: уточки, петушки, коньки, утиные лапки. Анализируя идентичные находки, относящиеся к X–XIV векам, исследователи обнаружили аналоги подобной мелкой пластики в Новгороде, Петрозаводске, Ярославле, Подмосковье, Перми, Прикамье как следы расселения великорусской народности, в то же время определяя некоторые из этих фигурок как «типично мерянские». Разнообразие суздальских женских украшений, а именно привесок с антропо-, зоо- и орнитоморфными образами, отражающими мифологические воззрения разных этнокультур (славянской, финно-угорской, скандинавской, восточноазиатской, греческой и др.), свидетельствует о тесных международных контактах жителей средневекового Суздаля X–XVI веков, о распространении и взаимопроникновении как знаковых мифических образов, так и модных ювелирных тенденций с использованием изображений мифических зверей, птиц, рыб и пресмыкающихся.