Чтение онлайн

Попутно отметим парадоксальное влияния письменности на развитие науки и религии. Открытие письменности стимулировало развитие науки, поскольку уже не было необходимости каждый раз изобретать колесо, можно было прочитать об его открытии и смело изобретать на этой основе велосипед. Религия же от появления письменности только пострадала. Письменные источники фиксировали состояние религиозного мировоззрения в период записи религиозных сказаний. Мир менялся, но не религия, поскольку записанный текст был несомненно божественного происхождения и править его смертным было невозможно.

Таким образом, наука или, точнее, жрецы предсказывали срок следующей катастрофы. В определённый исторический период катастрофы повторялись примерно каждые пятьдесят лет. Это были юбилейные годы. Иудеи готовились каждый раз к «концу света» и отпускали на свободу рабов, изъятые за долги земельные участки возвращались прежним владельцам… Хорошая была традиция, забытая, к сожалению. Отголоском юбилеев в русской версии был Юрьев день.

Вероятно, последствия первой небесной катастрофы были настолько ужасны, что уже не могли быть объяснены и преодолены с помощью существующих мимов и соответствующих ритуальных практик. Кроме того, они, эти катастрофы, периодически повторялись. Всё это потребовало выработки нового мировоззрения.

Появилась новая идея некоей суперсилы, имеющей абсолютную власть над людьми и окружающим миром. Эта суперсила находилась уже не в непосредственной близости от людей, как духи предков или тотем. Нет, она приходила с неба. Более того, она была непосредственно связана с некоей маленькой точкой на звёздном небе, планетой. Эта связь выглядит сама по себе абсурдной. Почему именно планеты? Почему та или иная планета? Почему та или иная планета последовательно выступала в верованиях людей на передний план: сначала Сатурн, затем Юпитер, потом Венера и последним Марс?

Эта новая сила, новая идея была бог. В отличие от духа предка или тотема бог не имеет никакой связи с человеком, он противоположен ему. Человек не произошёл от бога, как от первопредка или тотемного животного. Человек был создан богом. Человек и бог противоположны друг другу. Человек отдан во власть бога. Мотивы действия бога для человека непонятны и непознаваемы. Человек может лишь попытаться задобрить бога различными жертвами, никогда не будучи уверенным в результате.

Мим бога был и остаётся одним из самых сложных и противоречивых мировоззренческих мимов. Он входит в мимкомплекс религии вместе с унаследованными религией мимами почитания предков и тотемизма (последние были слегка переработаны и кое-где урезаны). Мим бога и не мог быть иным. Он должен был удовлетворить мировоззренческие потребности как плебса, так и появлявшихся уже просвещённых по тем временам людей соответственно. Естественно, это было нелегко и удавалось не всегда. Уже в древности мы встречаем атеистов, не верящих ни во что и ни в кого и высмеивающих слепую веру окружающих. Атеисты, как правило, не сознавали, что имеют дело с религией, с бюрократическим аппаратом, который шуток принципиально не понимал и не понимает и богохульство предпочитает карать смертью.

Религия многократно принимала попытки приблизить мим бога к человеку: то бог наделялся чертами различных животных и становился близким выходцам из тотемизма, то он вообще в виде человека снисходил на землю. Помогало всё это мало. Люди не только не понимали мим бога (люди вообще не стремятся что-либо понять), они не принимали её. В результате религия, как и всё мимы, впрочем, вынуждена была насаждаться силой, принуждением, о чём заботился и заботится религиозный бюрократический аппарат.

Представляется весьма вероятным, что первоначально возникшие религии были монотеистичны. При всей любви человека к фантазированию вряд ли существовала необходимость создавать целый пантеон богов в ответ на одну только катастрофу. Так что сначала был только один бог. У большинства народов он пребывал в гордом одиночестве только до следующего катаклизма, за который был ответственен уже другой бог. Затем случилась третья катастрофа и за неё в ответе был третий бог.

В этой возникшей группе боги должны были как-то взаимодействовать друг с другом, и небесный пантеон стал отражением земного общества. Боги получили супругов, любовников, детей и врагов. Они соперничали и воевали друг с другом, причём побеждал бог, ответственный за последнюю катастрофу. Мим пантеизма развивался по законам репликаторов, то есть требовал постоянного увеличения количества богов, роста количества историй, с ними случившихся, а также, что являлось главным, роста количества священнослужителей, этот пантеон обслуживающих. Пантеон разрастался также как следствие контактов с другими народами или их покорением. Обычной практикой была инкорпорация чужих богов в свой пантеон. Следствием подобной практики явилось чудовищное увеличение количества небожителей. Прострой верующий просто терялся в их обилии, не говоря уже о том, что каждому божеству полагались собственные специфические ритуалы и, главное, жертвоприношения.

Как Вы знаете, появление человека было случайным событием: если бы тот метеорит пролетел мимо планеты Земля, вокруг гуляли бы до сих пор упитанные дино- и прочие завры, а млекопитающие до сих пор бы жевали червей в своих норках. Если бы под влиянием неизвестных нам катаклизмов не изменился бы климат, то в земной фауне преобладали бы сытые и довольные наши прапрапредки-троглодиты, продолжающие заниматься усовершенствованием своих каменных приспособлений для разделки трупов.

Точно так же не появились бы мимы формидных мировоззрений, если бы не периодически повторяющиеся катастрофы. Развилось бы мировоззрение в духе хадза, в котором были бы смешные или печальные истории о триксерах, но не было бы насилия, не было бы страха. Не было бы неизвестной внешней силы, непрерывно наказывающей человека за проступки, которые он не совершал или совершил под влиянием этой же самой высшей силы.

Появление формидных мировоззрений есть результат случайно сложившихся обстоятельств и событий. Человек по природе своей не предрасположен к продуцированию идеи бога или тотема. У него нет гена бога, гена религии. Равно как и общественное развитие не обязательно требует появление религии или других формидных мировоззрений.

Нет никакого сомнение, что даже самое радужное неформидное мировоззрение в конце-концов нашло бы аргументы, объясняющие человеку, почему он должен всегда и непременно подчиняться приказам и желаниям стоящих выше него по статусу граждан и почему он должен добровольно и с песнями отдавать им существенную, если не большую часть своих доходов, а в случае чего — и жизнь положить на алтарь их благополучия. Но не было бы страха, источника существования всех формидных мировоззрений. Возможно, история человечества была бы не столь кровавой…

Как Вы помните из истории о доместицированных лисах с закрученными хвостами, они все были ретардантами, так и неповзрослевшими щенками. Наши предки также были неповзрослевшими троглодитами. Формидное мировоззрение существенно усугубило эту «детскость». Все формидные мимкомплексы, в особенности религиозный мим, содержали в себе образ спасителя, защитника, вождя — фигуру отца, который защищает своих подопечных (детей) от угроз окружающего мира, помогает им решить их проблемы. В результате на протяжении множества поколений происходила ювенилизация психики населения. Взрослые представители рода человеческого так окончательно и не научались принимать ответственность за свои поступки и решения на себя. Всегда существовала возможность переложить эту ответственность на высшее существо или попросить у него прощения за содеянное. Религиозные бюрократы даже разработали специальные ритуалы, в которых божество за определённую мзду прощало прегрешения жертвователя и облагодетельствовало сотрудников аппарата своего почитания.

Результаты подобного педоморфического изменения психики закреплялись в общественной психологии и привели к недоразвитию или задержке развития эмоциональной сферы, прежде всего, к недоразвитию эмпатии, сочувствия. Как бы то ни было, человечество попало под влияние формидных мимкомплексов, в том числе — религии.

Иудаизм был единственной сохранившейся к началу нашей эры монотеистической религией, хотя поддержание мима была чрезвычайно трудной задачей, стоявшей перед жрецами. Они всё время боролись с проникновением чуждых политеистических мимов, исповедуемых соседними народами.