Чтение онлайн

Я веду урок в маленьком классе, мои ученики – дошкольники с выраженными нарушениями развития. Один из них – изысканный и утонченный Т. У него гибкое, пластичное и неустойчивое тело. Ему трудно сидеть прямо, держать спину без опоры. Он наваливается на стол грудью, постоянно меняет позу, чуть не растекается по стулу, оказываясь на грани падения или сползания на пол. Т. выражает себя через изменчивость позы, делая это изящно и тонко. Д. – совсем другой: напряженный и собранный, он сидит с прямой спиной, сосредоточившись на своих внутренних ощущениях. Ему бывает тяжело быстро переключиться на событие в окружающем мире. При ходьбе Д. склонен замедляться и застывать. Маленький мальчик стоит, словно вкопанный в пол очень серьезный маленький столбик.

Оле 35 лет, она педагог и занимается детьми с нарушениями развития. Оля худая и высокая. Вот мы вместе идем к станции метро, два довольно неловких и немного неуклюжих человека. Увлекшись разговором, запутались в пространстве и нелепо столкнулись. Я вешу больше ста килограммов, но Оля даже не шелохнулась, будто я наткнулся на каменную стену.

Удержание позы, равновесие, ответ мышц тела на толчок. Все это – движения. На внешние движения, мимику, жестикуляцию мы привыкли обращать внимание. Движения, связанные с удержанием позы, поддержанием тонуса, не так заметны. Здесь мы видим, скорее, результаты, а не сами движения. Скрытые, глубинные, фоновые движения становятся заметны при некоторых нарушениях, прежде всего при кататонии. Название этого состояния происходит от греческого слова, означающего натяжение, напряжение.

Мы с моим учеником К. на московском осеннем бульваре. К. периодически застывает, принимает странные позы, в которых, кажется, почти невозможно удерживать равновесие. Можно взять застывшего К. за руку. Рука ощущается как совершенно расслабленная, почти жидкая. Я поднимаю ее вверх и отпускаю. Рука тут же фиксируется в новом положении. Обычно движения обеспечиваются мышцами, которые работают толчками, почти как поршни. Но рука К. ведет себя совсем по-другому. Пока я двигаю ею, она как бы наполнена некой жидкостью, совершенно расслаблена, не оказывает сопротивления. Но стоит мне отпустить его руку – и «жидкость застывает». Этот особый режим движений встречается при кататонии и называется восковой гибкостью, как будто внутри движений, внутри тела плавится и застывает воск. Благодаря этому особому режиму работы нервной системы можно лучше понять, как мы удерживаем позу, как работают наши мышцы, автоматически обеспечивая стабильность изменчивого положения тела.

Почти все, что мы узнаем о человеке, так или иначе связано с его движениями. Речь, труд, эмоции, игра, творчество – все это проявляется через работу мышц. Пушкин писал чернилами и пером, но он мог бы диктовать или даже набирать текст на клавиатуре, превращая таким образом сокращения своих мышц в электрический сигнал. Во времена Пушкина уже был электрический телеграф, экспериментальная электротелеграфная линия работала недалеко от его квартиры на Мойке.

Мы умеем расшифровывать пятна на бумаге или экране, видеть за этими пятнами буквы, слова. Подключаться к внутреннему, то есть аутистическому, миру поэтов и писателей нас учат специально. Сначала учат буквам, чтению слов, предложений, текстов. Потом – делать пересказы, писать изложения, сочинения, анализировать текст.

Когда я стою в классе перед учениками, мне тоже нужно подключиться к их аутистическому миру. И он для меня сейчас гораздо важнее, чем аутистический мир Пушкина. Но слова или анализ текста здесь помогают мало. Один из учеников немного говорит, двое лишь используют карточки для просьб. Словарный запас и структуры языка в этом случае настолько бедны, что не стоит на них полагаться. Но это не значит, что у моих учеников нет своего сложного, значимого и интересного мира.

Там, где нельзя полагаться на речь или текст, можно попытаться воспользоваться информацией, которую дают другие, мало осознаваемые, не всегда заметные движения человека. Нужно только увидеть, почувствовать, проанализировать их, то есть разложить по полочкам, классифицировать.

Я учился в институте физкультуры, изучал различные стороны мышечной деятельности: анатомию, биохимию, физиологию движений. Когда-то в этом институте физиолог Николай Александрович Бернштейн создал учение о построении движений.

Бернштейн искал общие закономерности двигательной активности: исследовал движения музыкантов, спортсменов, высококвалифицированных рабочих, пытался выяснить, чем движения мастера высокой квалификации отличаются от движений начинающего рабочего. Бернштейн участвовал в восстановлении раненых во время и после Великой отечественной войны, и этот опыт также лег в основу его учения. Так сложилась уникальная ситуация: Бернштейн имел возможность сравнивать движения людей с повреждениями нервной системы и движения выдающихся музыкантов, спортсменов и мастеров высокой квалификации. В результате предметом его анализа стало не просто сравнение нормы и патологии, а выявление базовых закономерностей построения движений человека в самом широком диапазоне условий.

Важное достоинство работ Бернштейна – связь его учения с эволюционной теорией. Он соотносил уровни построения движений с предполагаемой последовательностью их возникновения в ходе эволюции. Исходя из этого, Бернштейн выделил несколько уровней построения движений – А, В, С1, C2, D, E. Над уровнем D он поместил еще как минимум два уровня, хотя для обозначения этого уровня или группы уровней использовал лишь одну букву E. Это позволило когнитивному психологу Борису Величковскому включить еще и уровень F в свою модель уровней сознания и обработки информации, основанную на учении Бернштейна.

Эта концепция изложена в капитальном и очень интересном труде «Когнитивная наука».

Величковского интересуют прежде всего познавательные процессы, мне же важна наблюдаемая сторона движения, то, с чего Бернштейн и начинал свои исследования. Это влияет на мой приоритетный интерес к нижним, преимущественно фоновым уровням. То, что я пишу про уровень Е, во многом основано и на идеях Величковского об уровне F, но сам я специально этот уровень не выделяю. Делаю это в том числе и потому, что хочу меньше расходиться с работами Бернштейна, который по каким-то причинам не стал вводить букву F.

Уровни движений у Бернштейна образуют эволюционно-иерархическую систему. Более древние уровни подчиняются молодым и более сложным. Уровень А отвечает за устойчивость позы, за подготовку к напряжению и за расслабление мышц. Этот уровень можно символически изобразить в виде червяка или змеи. Уровень В – это дифференцированные движения мышц, координация работы разных групп мышц друг с другом. Движения строятся относительно пространственных координат тела. Это почесывания, хлопанье в ладоши, ритмичные подпрыгивания на одном месте. Этот уровень можно условно изобразить в виде лягушки. Уровень C с его подуровнями C и C2 – это движения относительно целей во внешнем пространстве. Например, ситуация, когда хищник хватает жертву. Этот уровень движений можно представить как пикирующего орла. Уровень D строит движения, соотнося их с социальным, предметным пространством. На этом уровне можно реализовать цепочку движений, например, заваривание чая или переход улицы на светофоре. Уровень D связан прежде всего с относительно недавней историей, культурным развитием человека. Эмблемой этого уровня можно считать букву или молоток. И, наконец, самый верхний и новый уровень Е связан с абстрактной логикой и виртуальным пространством. Его символом можно сделать компьютер.

Гениальные тексты Бернштейна построены на противоречиях. Так, даже в рамках одной книги «О построении движений» в четвертой и седьмой главах есть противоположные утверждения, касающиеся участия зрительных ощущений в построении движений на уровне В. Поскольку уровни объединены в общую систему, противоречивость информации об одном уровне касается и соседнего уровня, влияет на логическую стройность всей системы. Получается своего рода бухгалтерия: читая, нужно думать о сведении баланса. Такие противоречия можно заметить при внимательном сопоставлении отдельных работ, глав, абзацев друг с другом. Все это создает эффект текста-размышления.

Бернштейна бессмысленно читать выборочно, фрагментарно, ориентируясь на тематику глав. Достаточно открыть книгу «О построении движений» и прочитать о содержании уровня Е, как сразу же возникнет немало вопросов. Но это только начало, в гораздо менее противоречивой и более поздней работе «О ловкости и ее развитии» уровень Е вообще не упоминается. Куда же он делся, в этой книге не поясняется. Но в вышедшей в год смерти Бернштейна, в 1966 году, книге «Очерки по физиологии движений и физиологии активности» уровень Е опять появляется, только развернутого изложения состава движений этого уровня там нет.