Чтение онлайн

растениями. В духе своего времени он видит различия между человеком и животным

в развитии ума. Но ум, по мнению Ламетри, не задан человеку свыше, он

развивается под воздействием природных условий и воспитания. “Плохо

воспитанный ум,— пишет Ламетри,— подобен актеру, которого испортила

провинция” [там же, с. 186].

15

Главным завоеванием эпохи Просвещения было учение о “естественном”

человеке. Томас Гоббс (1588—1679) в Англии, Жан Жак Руссо (1712—1778) во

Франции провозгласили, что человек свободен уже по своему “естеству”, по

рождению. Его свобода заключена в равноправии с другими людьми, и только

противоестественная общественная среда делает его либо властелином, либо

нищим. Именно она, считали Руссо и другие просветители, поставила человека на

колени и объявила рабом. Поэтому человек должен стремиться к свободе, он должен

бороться за нее.

Нет, не теоретики призвали на баррикады в борьбе за свободу, равенство,

братство. Но и они, и добропорядочные немецкие философы предполагали, что

человек не только должен, но и может обрести свободу. Ее воспевали поэты, о ней

писали драматурги, и человек мятежный, борец, свободный духом, становится

героем своего времени. Ему противопоставлены аристократ, властелин,

притесняющий свободу, с одной стороны, церковь, оправдывающая рабство,— с

другой и обыватель, филистер — с третьей.

Так XVIII век соединил в образе человека разум и страсти, а родоначальник

немецкой классической философии Иммануил Кант (1724—1804) уже

рассматривает человека и с точки зрения его разума, и с точки зрения темперамента,

ищет мост от мира природы к миру свободы и находит его в эстетической сфере. У

нас еще будет возможность увидеть европейского человека через призму

культурного контекста его времени в разделе, посвященном истории европейской

культуры. Пока же обратим внимание на то, что тогда не только в Европе, но и в

России человека понимали как часть природы, как существо естественное, но в то

же время и как совершенство, наделенное умением трудиться. И здесь все, кто

обращался к проблеме человека, увидели противоречие между возможностями

разума и униженным, угнетенным положением человека, а также между его

разумной и чувственной сферами. Первое из названных противоречий вопиет к

читателю со страниц книги А. Радищева “Путешествие из Петербурга в Москву”

(1790) и поэмы И. П. Пнина “Человек” (1805):

В каком пространстве зрю ужасном

Раба от Человека я,

Один — как солнце в небе ясном,

Другой так мрачен, как земля.

Один есть всё, другой ничтожность.

Когда б познал свою раб должность,

Спросил природу, рассмотрел:

Кто бедствий всех его виною?

Тогда бы тою же рукою

Сорвал он цепи, что надел.

[263, т. 1, с. 234]

Второе противоречие анализировал в трактате “Право естественное”

16

А. П. Куницын (1783—1840), будущий педагог Царскосельского лицея. Он писал:

“Если бы человек имел одну только чувственную природу, то приятность была бы

для него единственным законом желаний, единственным благом и безусловною

побудительною причиною деяний. Употребление его сил было бы только

страдательное, зависящее от внешних впечатлений. Но сверх чувственности человек

имеет разум, который рассматривает вещи не только по их отношению к желаниям,

но и по их сообразности с своею собственною природою. Посредством сей высшей

способности человек может действовать независимо от внешних вещей, ибо разум

предписывает человеку известный способ деяния, несмотря на то, сообразен он с

чувственными желаниями или нет” [там же, т. 2, с. 206].

Когда XIX век устал от революционных потрясений, постепенно сложилось,

казалось бы, полное представление о человеке, соединяющем в себе разум, волю и

чувства. Но все эти его стороны не были в гармонии, они бесконечно противоречили

друг другу, вступая друг с другом в конфликт. Человеческая сущность становится

полем битвы, человек постоянно находится в борьбе с самим собой и одновременно

с внешним миром. Такова трагедия “лишнего” человека, обреченного на бесплодный

поиск себя самого, смысла жизни и либо уступающего внешним обстоятельствам и

опускающегося на дно обывательского существования, либо противостоящего им и

гибнущего в этом противостоянии. Герой искусства, а часто и создатель искусства —

уже не мятежник. Он, скорее, мятущийся человек, мучительно ищущий выхода из

бесконечных противоречий общества и собственного духа. Примеры такого рода мы

найдем в творчестве Ф. М. Достоевского, в повести Л. Н.Толстого “Отец Сергий”.

Потеряв веру в любовь, честь и добро, тяготясь обществом людей, чьи убеждения —

одни слова, отец Сергий пытается отыскать свой путь в служении Богу, людям, но

сталкивается с теми же грехами, которые свойственны светской жизни и от которых

он бежал.

Еше одна особенность европейской мысли XIX века: не приемля реального

человека, она устремлена к поиску того, каким человек должен быть. Для Карла

Маркса (1818—1883) человек, с одной стороны,— носитель родовой сущности, с

другой — представитель определенного социального класса. В качестве носителя

родового начала человек — результат трудовой деятельности, которая изменила его

натуру, стала основой возникновения и развития сознания, привела к отделению

человека от природы. Как представитель класса человек — участник материального

производства, находящийся в определенных отношениях со всеми его сторонами: