Чтение онлайн

нем находилась резиденция сеньора или другого властелина. Здесь осуществлялись

торговля и обмен, функционировал рынок рабочей силы, трудились многочисленные

ремесленники, располагались меняльные конторы, лавки ростовщиков и прочее.

Горожанин должен был быстрее ориентироваться в постоянно меняющихся

условиях жизни города, где сильнее действовали правила сословного поведения,

вырабатывались жесткие уставы цеховых общин и большее место занимали

правовая и иерархическая системы отношений. Но здесь же развивалась и

площадная культура с ее карнавальными формами проявления, с ее свободой,

иронией, насмешкой и пародийной традицией. Культура средневекового города —

своеобразное единство стабильного и изменчивого, официального и карнавального.

В сельской среде, занятой неизменной, освященной вековыми традициями

деятельностью, была сильна роль древнейших верований, обычаев, суеверий. Здесь

связь человека с природой теснее, чем в городе, поэтому ей придавалось более

важное значение, а сельский житель — и непосредственнее, и консервативнее

горожанина. Поскольку сельская культура была связана с фантастическими

представлениями о мире, с календарными праздниками и сохранением языческих

культов, ее главным началом оставалась традиция.

Особое представление о культуре было в религиозно-церковной среде.

Монашеская и монастырская жизнь связывала культуру с постулатами религии, с

самоотверженным служением Богу, с отречением от земных благ. Но в то же время

монастырская культура обозначала и книжную грамотность, сохранение и

переписку книг, так как лишь при монастырях были библиотеки, сохранявшие

письменное наследие прошлого и настоящего. Благодаря монастырям среди многих

войн эпохи уцелели не только священные, но и светские книги. Это обусловило и

еще одно качество этой культуры: знание текстов, главным образом текстов

Священного писания, и множества комментариев к ним. Ученый муж средневековья

смотрел на мир через это знание, он соотносил с ним свой опыт жизни и при

помощи точных цитат давал объяснение мира. Основным предметом его знания был

священный текст. Так ученая культурность создает тип религиозной философии —

схоластику, которая славится умением вести диспуты и строить доказательства на

основе множества цитат и ссылок на авторитеты, среди которых непререкаемым был

авторитет Священного писания.

Интегративным же началом средневековой культурности было божественное

совершенство, к которому должен стремиться каждый на протяжении своей земной

жизни и которое проявляется не столько в разуме и знании, сколько в вере. Она не

оставляет места сомнениям, и только она может приобщить любого человека к

божественной благодати, хотя и совершенство, и благодать 3, и, следовательно,

культура понимались различно в сельской и городской среде, бюргерами и цеховыми

ремесленниками, рыцарями и монахами, в высших слоях общества и у

3 Благодать — в христианстве божественная сила, обеспечивающая человеку избавление от

греха, достижение добродетельной жизни, спасение и воссоединение с богом.

26

простонародья.

Идея культуры как совершенства человека надолго сохраняется в истории

общества. Для эпохи Возрождения идеал человека — это его богоподобие, или

культурное совершенство человека, заключающееся во всестороннем развитии:

физической гармонии, нравственном совершенстве и умственном богатстве

личности. Это должен быть человек деятельный, активный, творческий. Именно в

творчестве человек подымается до богоравности: он способен создавать, он,

единственный в мире, выступает как демиург (греч. demiurgos “мастер, творец”), он

несет в себе созидающее начало, как и Бог, он — творец. Культура этого времени

включает в себя и человека, соответствующего такому идеалу, и продукты

человеческого гения.

Совершенство человека имело определенное значение в понимании культуры

также и в эпоху Просвещения. Однако в это время изменилось само понятие

совершенства. Разум, занявший главное место в осмыслении мира, поставил знак

равенства между совершенством человека и его разумностью. Например, Вольтер

(1694—1778), исходя из критерия разумности, противопоставлял культурность и

дикость. Французские теоретики XVIII века считали, что цель культуры — сделать

людей счастливыми. Философ и писатель Дени Дидро (1713— 1784) в

“Энциклопедии или толковом словаре наук, искусств и ремесел” в различных

статьях о ремеслах создал гимн разумной человеческой деятельности и различным

профессиям. Он считал, что “человек — уникальное понятие, из которого следует

исходить и к которому все следует сводить...” [230, с. 59]. Клод Гельвеций (1715—

1771) полагал, что причина всех бедствий и несчастий людей — в невежестве, выйти

же из моря своих бед можно только при посредстве просвещения.

Лишь Руссо увидел противоречие в современном ему обществе. Он отмечает

разрыв между внутренним и внешним, должным и желаемым, общественной

пользой и личным эгоизмом. В знаменитом сочинении “Об общественном договоре”

он пишет, что в современном ему обществе “все сводится к внешности, все

становится деланным и притворным, и честь, и дружба, и добродетель, а часто и

самые пороки, так как люди открыли в конце концов тайну выдавать и их за особые

достоинства” [265, с. 64]. Несправедливость общества по отношению к низшим

слоям, блеск и духовная нищета высших — все это вместе с другими внешними