Мир львинов
Шрифт:
На подходе к уже знакомому жилому отсеку девочку и вараха ждал сюрприз — двое воинов преградили им путь.
— Сюда нельзя. — объяснил Старший. — У нас больные.
Варму насторожился и быстро выяснил: с седьмицу назад из соседнего поселения вернулась группа молодых львинов, ходивших присмотреть себе невест, с ними — несколько львий с детьми, навещавших родственников. Один из малышей заболел еще в дороге, и никто не обратил на это особого внимания — дети часто простывают. Но малышу становилось все хуже, вслед за ним слегли еще двое, в том числе и молодой воин; послали за лекарем. Тот осмотрел больных и схватился за голову: в поселение занесли легочную гниль, болезнь тяжелую и заразную. На данный момент заболевших было уже больше двух десятков, почти все — дети, к сожалению, лекарь тоже слег, а его помощник, еще совсем мальчик, почти ничего не умел. Трое малышей уже умерли, остальным некому было помочь.
Узнав, что Варму — лекарь, опытные сильные воины едва не расплакались от радости и со всеми возможными почестями провели юношу в пещеру, куда сносили больных. Хелю Варму отправил домой — еще заразится. К сожалению варах ничего не знал о легочной гнили — ею болели только львины, но думал, что местный лекарь расскажет хоть что-нибудь, ведь Варму хватило бы было названия нескольких трав. Его надежды не оправдались — старый львин лежал при смерти. И юноша растерялся: перед ним на соломенных тюфяках дети и взрослые метались в жару и бреду, задыхаясь и кашляя. Стоять и ждать, когда они умрут, Варму не мог. Распорядившись приготовить как можно больше жаропонижающего отвара, юноша начал осматривать больных. В одном из детей, к своему ужасу, он узнал Мраха, и ребенок был очень плох. В наихудшем состоянии находились совсем малыши и несколько пожилых львинов, и Варму понимал — они умрут еще до вечера; молодые переносили болезнь намного легче — эти, скорее всего, поправятся. Потом принесли лекарственный отвар, и думать стало некогда — больные продолжали прибывать. Две немолодых львии вызвались помогать. Женщины объяснили — легочной гнилью болеют всего один раз, потом становятся к ней невосприимчивыми, они обе в детстве уже переболели, так что опастность им не грозит. Юноша обрадовался: количество больных приближалось уже к пятидесяти — слишком много для одного испуганного человека. Потом появилась Мара — девушка привела с собой еще с десяток львинов, и работа закипела. Варму было приободрился, но тут же сник: выяснилось, что его возлюбленная тоже училась у старого лекаря и неплохо разбирается в травах, легочная гниль ей знакома, но лечения от нее нет. Надо все время давать больным пить, сбивать жар и ждать: кому-то повезет, и они выживут… Но слишком многим не везло: малыши и старики умирали один за другим, а на их место тут же приносили новых…
За два неполных дня болезнь охватила поселение полностью. Варму и его добровольные помощники валились с ног от усталости, пытаясь спасти, помочь и утешить, но больных было слишком много — больше половины обитателей пещер заразились. Этот кошмар длился девять долгих дней, потом количество новых пациентов резко уменьшилось — эпидемия пошла на спад, чтобы через седьмицу угаснуть совсем. Последними заболевшими оказались Хеля и ее дед. Львинька, крепкая и сильная, быстро поправилась, а Старейший умер в эту же ночь. Мрах, шатающийся от слабости и все еще кашляющий, не отходил от постели девочки не на шаг.
Убедившись, что болезнь покинула поселение, львины наскоро похоронили родных и близких: лето закончилось, и надо было готовиться к приближающейся зиме. За каждодневными хлопотами ужасы эпидемии потихоньку начали забываться.
Глава 19. Варахи
Мрах и Хеля с кузовками за плечами брели по лесу. Оба устали, до верху наполненные грибами корзинки тянули к земле. Рядом, взявшись за руки и глядя друг на друга влюбленными глазами, шли Варму и Мара: в последнее время эти двое стали неразлучны, и даже слепому было ясно — они очень скоро поженятся.
Выйдя на небольшую полянку, компания остановилась на отдых — все четверо изрядно проголодались. Сидеть на мягкой траве оказалось удобно, а солнце грело совсем по летнему. Дети после еды почти сразу уснули, и Мара с Варму без помех занялись поцелуями.
Внезапно земля под ними подпрыгнула и затряслась. Землетрясение быстро закончилосьвсего несколько толчков, и снова наступила тишина. Казалось бы — так, мелочь, но для жителей подземного поселка каждый подобный толчок нес в себе нешуточную опасность. Варму растолкал детей, и маленький отряд почти бегом бросился к родному холму.
На этот раз обошлось — никого не убило, с десяток львинов получили ушибы и ранения, попав под камнепад, да обвалился потолок в нескольких коридорах. Повезло! Наскоро оказав пострадавшим необходимую помощь, Варму вместе с детьми занялся чисткой грибов, а Мара пошла на общую кухню — раздобыть яблок. Остаток дня прошел, как обычно. Грибы, вычищенные и нарезанные, развесили сушиться, яблоки — съели, и отправились «на боковую».
А утром все поселение поджидал сюрприз: группа молодых львинов, накануне отправившаяся на охоту, вернулась — без мяса, и привела с собой около полутора десятков измученных и окровавленных…варахов! Юноши объяснили, что встетили их в лесу. Маленький отряд, состоящий из трех женщин, десятка детей разного возраста и двух почти безоружных воинов, сдался без сопротивления. Почти все были ранены. Пленников заперли и немедленно послали за Варму.
Мрах вихрем ворвался в логовище и с порога завопил дурным голосом:
— Мара! Варму где?
Чистившая на завтрак морковь девушка подпрыгнула от неожиданности и порезалась.
— Не ори, — взмолилась она, пытаясь унять кровь. — Случилось чего?
Мрах затараторил, глотая слова:
— Тамнаши!..Привели!..Все раненые!.. Скорее! Варму зовут!
Встревоженная Мара побросала недочищенные корнеплоды обратно в корзинку:
— Кого привели? Какие еще раненые? Сколько? — кровь все еще текла, и девушка торопливо замотала пострадавший палец обрывком тряпочки. — На, попей и успокойся!
Мрах глотнул воды из фляжки, чуток отдышался и пояснил:
— Наши охотники варахов в лесу поймали. Ребятня одна, все перевязанные. Стряслось у них что-то…
Мара охнула и заметалась по комнате:
— Беги в коптильню, Варму туда ушел. Торопись!
Мрах умчался — только пятки сверкнули, а Мара закинула на плечо мешок с лекарскими принадлежностями и поспешила на помощь раненым. Несчастные лежали на соломенных тюфяках, как пришли — грязные, с потухшими глазами, потерянные, женщины плакали. Еда, которую им принесли, стояла почти нетронутой…
Навстречу девушке поднялся один из воинов. Его правая рука лежала в грубом подобии лубка, голову перетягивала повязка. На его груди Мара увидела знакомую татуировку — оскаленную морду льва, и невольно вздрогнула — такая же была у Варму… Раненый воин едва держался на ногах. Похоже, появление человеческой девушки поразило вараха.
Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями, потом показал на свою сломанную руку и на ближайшего из детей, совсем кроху — у малыша было перевязано бедре.
— Я — лекарь, — громко, чтобы все слышали, сказала девушка.
Услышав из уст незнакомки родную речь, воин коротко выдохнул и пошатнулся, но Мара ловко подхватила его под здоровую руку и помогла сесть.
— Не вставайте, пожалуйста. — попросила девушка. — Я начну с детей, если вы не против…
Повреждения у большинства оказались не слишком серьезными, с ними Мара справилась без посторонней помощи. К приходу Варму неперевязанными остались лишь малыш с глубокой раной на бедре и оба воина. Появление юноши вызвало у его соплеменников настоящий шок. Женщины закричали хором, воины вскочили. Одна из девочек, не старше десяти, с нечленораздельным воплем кинулась ему на шею и разрыдалась. Потрясенный Варму нежно обнял ребенка, успокаивающе гладя по рыжеватым спутанным волосам. Девочка зарыдала громче. Юноша осторожно отодрал ее от себя, заглянул в грязное, исцарапанное, но такое родное личико и спросил:
— Ома, сестренка, что у вас случилось?
За нее ответила старшая из женщин:
— Землетрясение. Вчера днем. Пещера рухнула на нас.
И тоже заплакала. Тум, так звали эту женщину, была подругой его матери. Очевидно, бывшей подругой…
Варму еще раз оглядел своих соплеменников. Вот Харам, младший брат вождя, и Мело, его друг, и Верда, жена Мело, к ним жмется мальчик лет пяти, вылитая Верда — их сын? Вот Тая; когда Варму уходил, она была еще не замужем, а сейчас у нее на руках годовалый ребенок. Чужой?