Чтение онлайн

Так вот — в обморок я свалилась, но как только моя голова соприкоснулась с твердой поверхностью, сразу же и очнулась.

— Ирина! — закричал Ник, подбегая ко мне.

— Отвали, — простонала я, отталкивая его руку и медленно поднимаясь. — Все отвалите, — держась за голову, прокричала я.

— Ирина, послушай…

— Послушать?! Послушать! Сам себя слушай, — на ультразвуке заорала я и выскочила из квартиры.

Не успела я спуститься по лестнице и выйти из этого проклятого дома, как сильные руки схватили меня за плечи.

— Уйди! — заорала я, что было сил.

— Ирина!

— Пусти меня! — закричала я, вырываясь. — Ты… ты, знал! Ты знал и молчал! Теперь понятно… друзьями останемся… нам нельзя… Да ты хоть понимаешь, что мы натворили?! Ты добился своего — я ненавижу тебя! — орала я во всю мощь своих легких.

Тело скручивало болезненными судорогами, руки тряслись так, что пришлось сжать пальцы в кулаки, меня прошиб озноб, и на лбу выступил мелкий бисер пота.

Кошмар сделанного с новой силой накатывал на мои нервы, сминал разум, рвал привычный мир на куски, разбивал на осколки, опрокидывал все принципы, вгоняя меня в состояние сумасшествия. Потому что, несмотря на все, что я узнала, несмотря на то, что незыблемы были моральные устои, я любила человека, стоявшего напротив меня, любила больше собственной жизни. Душа — изломанная, сгорающая в агонии уже случившегося, и мысли — каплями яда разъедающие сознание, я не в силах была вынести того, что чувствовала. И я как никогда поняла, что бы ни случилось, я не смогу разлюбить его. Не смогу смириться. Ради Ника я пойду на большее, чем просто отрицать существующие для кого-то правила, просто потому что не смогу жить без него, не смогу дышать, мыслить, чувствовать. Только он дает мне толчок и смысл двигаться вперед.

Он единственный, ради кого стоит перевернуть этот мир.

— Ирина…

— Что ты наделал… что мы наделали… — зашептала я.

— Все не так…

— Не так? — я засмеялась и сама вздрогнула от того безумия, которое сквозило в моем смехе. — Я переспала со своим братом! Как еще это надо понимать?! Я ненавижу тебя!

Не знаю, кто в меня вселился, но я, уже особо не соображая, что творю, накинулась на парня. Ник схватил меня в плотное кольцо рук, не давая пошевелиться. Затем перехватил мои запястья одной рукой и завел их за спину, заставляя посмотреть на него.

— Пусти меня! Я ненавижу тебя… ненавижу!

Ник со всей силы залепил мне пощечину. Голова дернулась, но боли я не почувствовала. Совершенно. О силе удара говорили только брызнувшие из глаз слезы.

— Ирина! — встряхнул он меня как куклу. — Мы не родственники!!! — рявкнул он так, что у меня в голове зазвенело.

— Что…

— Мы неродные брат и сестра, и даже не сводные! Понимаешь?!

— Нет… — выдохнула я.

Я сидела в кресле, глядя на собравшихся здесь людей с каким-то подозрительным безразличием. Выпитая ударная доза успокоительного сделала свое черное дело. Но даже несмотря на меланхолию, которая упорно пыталась завладеть мной, я все равно нервничала. И как это ни странно не из-за вдруг объявившегося импозантного мужчины, который с какого-то пока еще неведомого пуга называет меня своей дочерью. Нет, я больше переживала за наши отношения с Ником. Он сказал, что мы неродные, но… тогда как?! Почему неродные, если все тут присутствующие, я так поняла, уверены в обратном.

Тетя Валя протянула мне чуть дрожащей рукой стакан с водой. На диване расположился Толок, с абсолютно безмятежным выражением лица попивая чай. Ник, облокотившись о стену возле окна, безразличным взглядом скользил по улице, старательно избегая моего взгляда. Единственный, кто смотрел мне прямо в глаза, был Леван Эрденко.

— Ирина… — осторожно позвала меня тетя.

— Я хочу знать, что происходит, и почему этот человек, — кивнула я в сторону Левана, — называет меня своей дочерью? — проговорила я, стараясь, чтобы голос при этом не сильно дрожал.

— Потому что ты и есть его дочь, — ответил Юрий Анатольевич.

Я метнула взгляд на Ника. Он, словно бы почувствовав это, проговорил:

— Я не его родной сын.

— Почему? — быстро спросила я, пока он опять не начал изображать из себя мрачную статую с отсутствующим взглядом.

— Потому что приемный…

— Ничего не понимаю, — тряхнула я головой.

— Что тут непонятного? — философски спросил Толок. — Ника усыновили.

— А меня… — я непроизвольно посмотрела на тетку. — Я… мы… родные? В смысле…

— Нет, я неродная твоя тетя. У твоей мамы не было сестер и братьев, — проговорила она.

— Так дело не пойдет, — наконец-то подал голос Леван.

Затем наклонил голову, словно собираясь с мыслями.

— Твою маму звали Наталья Савельева, — ровным голосом начал рассказывать Эрденко-старший. Называть его отцом я даже в мыслях не могла. — Она была сиротой и в то же время наследницей довольно крупной компании. Мы познакомились еще в школе, а после окончания поженились. Впоследствии приняв решение объединить компании, а если быть точнее, сделать Эвелкон, совет директоров которого и возглавляла твоя мать, частью NRG-group. Дабы обеспечить шаги отступления в случае финансовой потери, и для обеспечения стабильности на рынке NRG-group, Эвелкон становилась независимой частью под эгидой корпорации и могла быть наследована прямыми потомками.

— Эм… в смысле Вами? — силясь понять, решила я уточнить.

— Нет, тобой, — поправил меня Леван. — Данная финансовая схема выгодна тем, что уменьшает риски и позволяет передать наследство без уплаты налога. Основной пакет акций, пятьдесят три процента, принадлежал будущему владельцу, то есть тебе. Это довольно внушительная часть, которая на данный момент составляет примерно четверть общего дохода NRG-group. Чтобы не выставлять на продажу Эвелкон, права наследования передавались через Швейцарский банк, в хранилище которого и были отданы акции на предъявителя, который сможет доказать, что он является нашим ребенком. После того как слияние произошло, оставалось только оформить документы на наследника…

— Ника? — решила уточнить я, переведя взгляд на… Эм, а кем мы теперь друг другу являемся, хотелось бы мне знать.

— Ирина, не он… ты, — устало проговорил Толок.

— Как так? — удивленно посмотрела я на Юрия Анатольевича.

— На тот момент твоя мама была на восьмом месяце беременности.

— Но как же тогда… — непонимающе обвела я всех взглядом. — Я не понимаю… если я еще не родилась, как же тогда все оформили?

— Наследник — это общее определение. Физическое лицо, которое предъявит доказательства родства.

— Ага! — дошло наконец-то до меня. — Значит, чтобы вступить в права наследования надо только принести свидетельства, что ты не самозванец. И что… эм… Наталья приходится твоей биологической матерью, — эко меня на умности пробило.

— Не только, — возразил Леван. — Обоих родителей.

— Бастарды исключаются… — буркнула я.

— Ирина, — с негодованием покачав головой, воскликнула тетка.

— Ладно, это я поняла. Я другое не могу понять… почему Вы отказались от меня?

— Я не отказывался, — проговорил Леван, и впервые с момента нашего знакомства в его холодных зеленых глазах мелькнуло что-то человеческое. Эмоции, которые в следующее мгновение опять были погребены под маской уверенности и ледяного спокойствия. — Когда произошла сделка, и Эвелкон стал частью NRG-group, он временно потерял своего руководителя. Это стандартная процедура. Через неделю была назначена встреча у нотариуса, где схема передачи Эвелкона перешла бы в свой заключительный этап, а Наталья становилась временным исполнительным директором до того момента, пока наш Наследник не решит занять пост главы компании. Но Наташа просила поторопиться, и я уступил. А через два дня ее убили.

— Как… убили… — тихо, в шоковом состоянии прошептала я.

— Она погибла от пулевого ранения. Тебя удалось спасти, — сухо проговорил Леван.

Я обхватила себя руками, спрятав голову в коленях.

Что… как…

— За что? — сформировала я наконец-то вопрос.

— Напавшие убили твою мать, думая, что права наследования еще не переданы, тогда компанию можно было бы выкупить или… стать ее акционером, или возглавить. Элвекон была очень прибыльной.

— Но разве Вы как глава не могли назначить временного директора?!