Чтение онлайн

— Не переживай, я тебя прекрасно понял. Мы обязательно узнаем, кого ты видел. Но сначала найдём остальных, да?

— Да! — воодушевлённо закивал Эйкен.

— Тогда идём?

— Идём!

Его энтузиазм с самого начала был напускным, демонстрируемым лишь для того, чтобы Третьему было легче — он просто знал это, но всё никак не решался сказать Эйкену, что он имеет право бояться. Башня — не то место, где следует показывать свои страхи, но Эйкен ещё ребёнок, и нет ничего ненормального в том, что он по-настоящему боится.

— Как ты сумел найти меня? — наконец спросил Эйкен, когда они, наверное, прошли в тишине целую вечность.

— В первый раз — случайно. Потом нанёс сигил, который привёл меня к тебе.

— И это помогло? — стараясь скрыть недоверие, уточнил Эйкен. — Я думал, с магией здесь туго…

— Это так, но разве есть что-то сильнее магии сакри?

— Тогда ты можешь найти Пайпер через сигил, благодаря которому я связан с ней?

Третий моргнул, не вполне уверенный, что это сработает. Он пытался почувствовать Пайпер, но ничего не получалось: что-то препятствовало даже отчаяннее, чем когда он использовал Время. Возможно, Карстарс хотел измотать его, чтобы потом было проще сразить. Третий не собирался сдаваться так просто, но какой-то частью своего уставшего сознания знал, что у Карстарса есть шанс.

— Почему вы не сказали мне сразу?

Эйкену хватило совести смутиться и поначалу зажевать ответ. Если кто-то доверял ему тайну, он делал всё возможное, чтобы не раскрыть её тем, кто не должен её знать. Когда Третий вытащил его из Башни, он именно так и проверял его — предоставлял информацию и проверял, как и насколько быстро она распространится. Эйкен никогда не раскрывал чужих тайн, но только вслух. Его лицо говорило само за себя — одного взгляда на Эйкена было достаточно, чтобы понять, что он знает то, чего не должен говорить, и изо всех сил пытается придумать достойное оправдание.

— Леди Эйлау сказала, что это опасно, — наконец произнёс он чуть разборчивее. — Если ты не понял, что Розалия — проклятие, сразу, то… Я не знаю. Я просто делал то, что должен был.

Излюбленное выражение Третьего, на которое сейчас он сумел только громко фыркнуть.

— Разве я бы не смог разобраться с этим сам?

— А ты бы смог? — подняв на него едва не щенячий взгляд, вторил Эйкен.

«Разумеется, нет».

Он смог бы разобраться, если бы проклятием был кто-то другой, но только не Розалия. Твари точно знали, кого использовать, чтобы доставить ему как можно больше страданий.

— Что сделано, то сделано, — смиренно произнёс Эйкен, когда Третий так и не ответил. — Я хотел верить, что у нас всё получится, но… Если они создали проклятие, которое обмануло даже тебя, как бы с ним справились мы?

Ответ был очевидным, но им не нужно было озвучивать его.

— В любом случае, — помолчав немного, продолжил Эйкен, — я верю, что на этот раз мы справимся. Теперь с нами и ты, и Пайпер, да? У нас точно получится.

Если бы они не обсуждали убийство Розалии, Третий, возможно, сумел бы выдавить улыбку.

— Как вы убедили Пайпер помочь?

— Клаудия на неё давила, потом и леди Эйлау начала. В итоге она сдалась, сказав, что сама займётся тобой.

— Займётся мной?

— В смысле… Отвлечёт. Чтобы ты был как можно дальше от Розалии.

— А.

Услышав это, он понял, что ещё надеялся на какой-то нейтральный вариант, согласно которому у Пайпер просто не осталось выбора. С другой стороны, разве это не правда? Сила была равнозначна Времени, и только Пайпер действительно могла отвлечь его. Наверное, поэтому она и вела себя настолько странно.

Это было не слишком приятным открытием.

Дело было исключительно в Розалии?.. Элементали, разумеется, дело было исключительно в Розалии. Пайпер ведь так и сказала: Розалия — его проклятие, скверна, которая убивает её. И чтобы спасти его, от неё нужно избавиться.

Теперь это решение казалось логичным, но не переставало восприниматься им как не слишком приятное открытие.

Действительно ли нужно что-то настолько опасное, чтобы Пайпер отвлекала его?..

— Куда мы вообще идём? — спросил Эйкен, отвлекая его от мыслей. — Я не понимаю, как тут ориентироваться.

— Никак. Башня меняется по желанию Карстарса или по собственной воле.

— Вот ведь… И почему он не мог пожелать где-нибудь рядом кухню? Мы так долго бродим, что я…

Эйкен остановился, иступлённо уставившись перед собой. Третий мгновенно начал оглядываться, ища опасности, но вокруг было пусто.

— В чём дело? — осторожно спросил он, надеясь, что Башня вдруг не решит расколоть мраморный пол надвое, чтобы вновь разделить их.

— Мы так долго бродим, — медленно повторил Эйкен, подняв на него глаза, — и я думаю, что уже должен бы проголодаться. В последний раз я ел ещё утром. Но я не голоден. Совсем. И я не хочу спать, хотя моё тело измотано. Почему?

Память Третьего была совершенна за исключением моментов, которые он не мог помнить из-за проклятий, и потому он не совсем понимал состояние Эйкена. От нормальной, хорошо приготовленной еды его выворачивало — на вкус она была как пепел и сырое, гниющее мясо. Он до сих пор помнил этот отвратительный вкус на языке, хоть и не мог сказать точно, когда в последний раз пытался есть. Вино всегда было с кислым привкусом, но не настолько, чтобы его было невозможно пить — и сколько бы Третий ни пил, он не мог напиться так, что его начинало клонить в сон. Он просто не помнил ощущения сонливости. В последний раз он спал в храме целительниц, когда Пайпер попросила его остаться, потому что ей было страшно, и не понимал, как смог уснуть. Разве он не должен был остаться, чтобы защитить её, пока она отдыхает?..

— Сколько мы уже здесь? — наконец спросил Эйкен. — Сколько часов прошло?

— Я… — он подождал, давая Арне секунду, чтобы вмешаться, однако сакри молчал. — Я не знаю. Не могу понять.

Эйкен напряжённо сглотнул. В Башне ощущение времени терялось едва не самым первым, но теперь это казалось слишком странным и волнующим, чтобы Третий оставил это без внимания.

— Давай найдём остальных, — напомнил он, держа на лице ободряющую улыбку. — Вместе с Пайпер мы сможем понять, что тут происходит.

Эйкен сдавленно кивнул. Вряд ли он ему поверил. Если уж Третий не смог сразу понять, сколько прошло времени, то дело и впрямь было плохо. Может быть, проблема была в самой Башне, может быть, в том, что ему было слишком больно — скорее на уровне души, сердца и магии, чем тела. Тело перестало ощущать боль ещё в тронном зале, когда твари разрывали его на части и пожирали его плоть.

Башня будто услышала его мысли. Ещё мгновение назад в нескольких метрах от них была широкая лестница, идущая вниз, теперь же — огромные резные двери, ведущие в тронный зал. Третий замер, ощущая не себе сотни чужих взглядов.