Чтение онлайн

С появлением девушки из другого мира Третий — сплошная вольность, но Клаудия не считала важным сообщать об этом капитану Теренсу.

— Скажите мне чего-то, чего я не знаю, милорд, — она намеренно добавила его титул, лишний раз подчеркнув, что сейчас они общаются на равных. Порой это доставляло ей извращённое удовольствие — видеть в глазах собеседников осознание того, что девушки из глухого поселения был дарован подобный титул и доверие самого Третьего.

— Никогда прежде не видел его таким… рассеянным, — осторожно произнёс капитан. Мимо них проходили люди, спешащие по своим делам, а некоторые даже бросали удивлённые и любопытные взгляды в их сторону. В руках прошмыгнувшего мимо них юноши Клаудия заметила поднос, полный чистых тканей и мазей в стеклянных баночках.

— Уж не хотите ли вы сказать, что Третий повёл себя, как ребёнок? — достаточно громко уточнила Клаудия, смотря капитану в глаза. — Я слышу песнь о ваших деяниях, что вы свершали, до, во время и после Вторжения, капитан Теренс из рода Карра. Я слышу о боли, страхе, отчаянии и даже рассеянности. Я слышу, в каком потрясении вы были, впервые столкнувшись с тёмными созданиями. И слышу, в каком потрясении вы были три недели назад у крепости под командованием Конте. Слышу, как твари подобрались к вам быстро, неожиданно, будто кто-то подослал их прямо под ваш нос. Я слышу, что ваша уверенность в собственных сила ничуть не пошатнулась, ни на мгновения не уступила страху.

За это Клаудию и не жаловали на собраниях: она читала людей, слыша голоса мёртвых за их спинами и следуя их советам, и не боялась говорить о том, о чём другие молчали.

— И я слышу, — тише повторила Клаудия, провожая взглядом пробегавшую рядом служанку, — как черствеет ваше сердце, становясь всё более непробиваемым. Лёгкая рассеянность, что проявил Третий, лишь делает его более человечным в глазах каждого, кто смотрит на него. Подумайте об этом в следующий раз, когда почувствуете, что не можете в ту же секунду выполнить прямой и вполне понятный приказ Третьего.

Клаудия кивком головы попрощалась с ним и пошла дальше. Чувствуя внимательный взгляд капитана Теренса, она всё равно не обернулась, зная: она поступила правильно. Третьего нельзя превращать в идеальный, нерушимый символ. Если в нём не будет черт, присущих смертным, за ним никто не последует.

Хотя её, конечно, эта лёгкая рассеянность, которая вовсе не была лёгкой, бесила до невозможности.

Возле дверей, ведущих в зал собрания, она встретила юношу, которого видела до этого. Он стоял, держа поднос, и всё не решался постучать и сообщить о своём прибытии. Стражи на посту не было.

— В чём дело? — спросила Клаудия.

— Король приказал принести всё это, — быстро проговорил юноша, — а Третий запретил кому-либо входить.

— Что за детский сад… — раздражённо выдохнула Клаудия. — Напомни, как тебя зовут?

— Ансель.

Она нахмурилась и повнимательнее оглядела его. Каштановые кудри, приглаженные явно не гребнем, простой камзол и узкие штаны, заправленные в высокие сапоги. Розовые глаза выдавали в нём потомка фей, что подтверждали голоса за его спиной.

— Ансель, — повторила Клаудия. — Что ж, ты сильно вырос.

— Прошло целых полгода, — надувшись, ответил Ансель, — разумеется, я вырос.

Клаудия закатила глаза. Столь одарённых, как этот юноша, в Омаге было мало. Ещё меньше — тех, кто мог попасть под непосредственный надзор Третьего. Но безупречное знание нескольких языков, в том числе понимание языка тёмных созданий, выделяли Анселя на фоне остальных. Это также означало, что он находился под командованием не только Третьего, но и Киллиана, которому помогал всё то время, пока сальватор и его спутники отсутствовали в Омаге.

Чувствовалось, что Анселю это время не понравилось. Для него наверняка не находилось дел более важных, чем преподаваемые им уроки для других и редкие тренировки с рыцарями, что всё ещё не научились отказывать настырному юноше. К тому же, Киллиан наверняка чересчур часто ругал Третьего за то, что он сорвался на дальний север, никого не предупредив, и Анселю невольно приходилось слушать эту ругань.

— Возвращайся к своим обязанностям, — строго произнесла Клаудия, забирая из его рук поднос.

Ансель возмущённо всплеснул руками.

— Да я только и делаю, что переписываю те дурацкие свитки!

— В таком случае можешь взяться за дурацкие книги и дурацкие карты, — жёстче сказала Клаудия. — Не попадайся мне на глаза, иначе отправлю работать на кухню.

Ансель быстро сник и даже поклонился, после чего спешно ретироваться. Клаудия выдохнула, досчитала до пяти и толкнула тяжёлые двери.

— Ты просто раксов идиот!

Клаудия злорадно улыбнулась — ей очень нравилось, когда Киллиан сбрасывал маску собранности и непоколебимости, что видели жители Омаги, и от души орал на Третьего.

— Совсем жить надоело?! Ты бы ещё один рванул! Что, не догадался?!

Клаудия подошла к длинному овальному столу, быстро оглядела лежащие на нём карты и двинулась к самому концу. На главном месте, всегда занимаемое королём великанов, подставив локоть на гладкое дерево и закрыв лицо пальцами, сидел Третий. Его левая рука свешивалась с подлокотника, а под ней уже собралась внушительная лужа синей крови. Киллиан, ероша короткие чёрные волосы, всегда идеально приглаженные, ходил за спинкой своего стула, сейчас занятого сальватором, и продолжал сокрушаться:

— Ох, нет, тебе обязательно нужно было взять всего один жалкий кинжал, чтобы посмешить тварей! Ты ведь ради этого отправился к Икасовой крепости, да? Это всё было большой шуткой! И до того глупой, — прорычал Киллиан, схватив спинку стула и наклонившись к Третьему, — что впору разорвать тебе горло!

Третий тихо выдохнул, убрал пальцы с лица и совершенно спокойно спросил:

— Ты закончил?

— Нет, я не закончил! — закричал Киллиан. — Я только начал, а тебе, идиот, придётся слушать меня, пока из ушей кровь не пойдёт!

— Жду с нетерпением, — всё так же спокойно ответил Третий.

Клаудия остановилась возле него и с шумом поставила поднос на стол. Третий медленно перевёл взгляд с Киллиана на неё.

— Я дал тебе поручение.

— А я передала его Магнусу. Решила, что этой чудесной сцене нужен как минимум один свидетель.

Киллиан остановился, злобно пыхтя, и запустил пальцы в волосы.

— Идиот, — только и повторил он, подходя к огромным окнам.

Одну из стен зала собраний целиком заменяли окна, выходящие во внутренний двор. Две другие были увешаны массивными картами и даже картинами, часть из которых определённо представляла собой сложную головоломку, в котором сокрыто ещё больше карт и замыслов. Громадные люстры под потолком были зажжены на все свечи, и отполированная поверхность дубового стола отражала сотни крохотных огоньков. Стулья, обитые мягкой тканью, были хаотично выдвинуты — доказательство того, что советники спешно покинули зал после приказа Третьего.