Чтение онлайн

– Постойить-те, – речевой аппарат работал плохо.

– Что ты там мямлишь?! – резко бросил красносапожный, невзирая на противный тон, он был явно доволен.

– Кажется, мне… мне по душе ваше предложение, Ремир, – речь человека выровнялась, и красносапожному даже показалось, будто перед ним какой—то дворянин, а непростой пьяница—проводник, придремавший без работы. Мысленно проклиная предательски слинявшую координацию, человек подобрал с пола увесистый кошель, поднялся на ноги всем своим видом, выказывая готовность следовать судьбе, – Согласен.

– Барон Ремир вообще—то, но можешь звать меня милордом, – насмешливо бросил красносапожный.

Интерлюдия первая

Прятки

Рассвет аккуратно краснел, прикрываясь веером пухлых туч, стучался в окна придорожного трактира. Скособоченное здание медленно разваливалось в пыли, отмечая начало Горного тракта. Сухонький старикашка, приставленный там заглавного, недоверчиво щелкал тыквенные семечки. В тесной комнатке на втором этаже зажегся круглый светильник.

– Ремир? Ремир! Ты серьёзно? —девушка с бирюзовыми волосами звонко хохотала. Она сидела на краешке жесткого матраса с расческой в руке. Свободная зеленоватая рубаха смотрелась на Астрис не многим хуже роскошного бархатного платья. – Революция мира, что ли?

– А почему бы и нет? – я чуть смущенно пожала плечами. Глупое имя для глупого дела. У кровати стоял рюкзак с изумрудными латами —необъятный груз из прошлого. Астрис хотела продать их, но я не позволила. – Ты не хочешь спрятать волосы? – ещё одна глупость, без которой нам теперь не обойтись.

– Надо? – девушка тяжело вздохнула. Знаю, знаю, нам всем надоел этот маскарад. Но если тебя узнают, а так они, непременно узнают, будет очень и очень плохо. Тонкие пальцы грациозно скользнули по волосам. Взмах, взмах, и толстая коса готова, ещё пара взмахов и бирюзы не видно под косынкой. Ты и так красавица, нужно просто немного подождать. Стоит сказать ей это, приободрить. Но слова не идут. Я с отвращением вглядываюсь в собственное отражение. Губы расползаются в безумной улыбке:

– Ну как, нравлюсь вам, миледи? – я подскакиваю и кружусь, а не затянутые алые латы постукивают при каждом шаге. Девушка улыбается и кивает. Я спотыкаюсь о собственные шнурки и лишь чудом не падаю. Гвардеец, тоже мне. – Вот дурацкие ботинки!

– Это сапоги, Т…, ах простите, лорд Ремир!

***

Воспоминания клубились, воспоминания просились наружу нежданные и бесполезные. Простите, воспоминания, но здесь вы ни к чему.

– Восхитительно! – без малейшего намёка на радость объявил красносапожный. – К полудню мы, наконец, собрались: может, к вечеру даже выдвинемся в путь! Так, а вот и вы, наш хвалёный знаток лесов. Простите, как ваше имя?

– Милорд, прекрати глумиться! – мечница бросила недовольный взгляд в сторону барончика. Тот показательно потупился и постучал себя по лбу. – Ремир.

Что—то в облике этой бойкой незнакомки взволновало проводника, будто бы он знал её прежде, странное чувство, ведь на самом деле видит впервые. Возможно, виной тому зелень глаз, столь яркая, что и не чаешь встретить, похожая на море за кромкой горизонта, когда синь перестаёт быть синей под толщей вод; или странная стать, столь редко присущая девчонкам в льняных рубахах и походных штанах. Как не крути, знакомая барона плохо вписывалась в антураж Пятских деревень. В этой части страны мало кто мог похвастаться тёмными бровями, молочной кожей, а узкий клинок на поясе – это вообще разговор отдельный.

– Моё имя Аурр, милорд, – проводник театрально поклонился, с одной стороны вполне учтиво и между тем, выражая скользкое презрение. Настоящий аристократ никогда бы ничего не заподозрил, и оттого проводник был крайне доволен собственной дерзостью, был, пока капризный барон не разразился звонким громким смехом.

– Милый фокус. Но за те деньги, что я тебе плачу, попрошу оставить такие выходки в стороне.

Повисло смутное молчание. Девушка и парень с мешком в недоумении посылали друг другу странные взгляды. Проводник смущенно, на самую скромную малость, прикидывал, остались ли у него шансы заполучить отсрочку пред встречей с гривеньщиками или уже пора самому бежать в болота к Зюту. Гривеньщики слыли настоящим кошмаром нового постреволюционного мира. Эти ребята не гнушались самых страшных и безумных мер взыскания долгов. Молись всем богам и стражникам рода людского, молись светозарному лику Рьялы, молись самому Зюту и бесконечной пропасти его гнилых подземий, да только никакие молитвы тебя не спасут. Гривеньщики сдавали в наём лошадей и самодвижные повозки; выдавали на временное пользование оружие, ничего огнестрельного, никаких новомодных придумок, требующих тридцати трёх лицензий, кинжальчики, простенькие арбалеты, да мечи самой «кастрюльной» стали – только самооборона; они же могли подогнать тебе редкие лекарства, да магические причуды, настоящие из ещё сохранившихся. Гривеньщики – это последнее пристанище между «не могу» и «сдохну». Только безумец мог согласиться на их проценты, на их варварские условия. Но безумцев было много: война выжгла всё, до чего только смогла добраться, и у людей просто не осталось выбора. Что ж, гривеньщики процветают, а новоявленный правитель пока ничего не может с ними сделать. Оттого проводник и оказался в этом злосчастном сарае, хотя кое в чём он значительно темнит.

– Первые пташки недобитых огней, – звонко протянул Ремир, руша тишину. Все тотчас недоуменно посмотрели в его сторону. – Слышен хрум златогривых коней, – на губах благородного лорда плясала чудаковатая улыбка. Подперев бок рукой, он незнамо зачем взметнул плащ, – Это Астрис, – голос барона тут же стал официально приличным и даже вовсе нормальным, – лучшая мечница нашего бренного мира, превосходный воин и мой верный страж. Обращайся к ней крайне почтительно или тебе несдобровать! – Ремир усмехнулся и сделал совершенно не свойственный знати поступок – слегка поклонился своему стражу. Астрис многозначительно улыбнулась в ответ. И барон продолжил, – А этот красавчик таскает наш мешок, больше пользы от него никакой, но Астрис он приглянулся, да и места блондинчик много не занимает. – Вышеупомянутый блондинчик гневно сверкнул глазами. Барон мило помахал ему ручкой, словно трепетная принцесса из окошка высокой башни, но тут же вновь спешноотвернулся к проводнику.

– Его зовут Рей, он мой ре.., – девушка замялась, почти сказала, назвалась и вдруг опомнилась. Нет, нет. Такое рано говорить. Незачем всяким незнакомцем знать о ревилах. – жених, – а вот такое – можно.

– Не стоит, Астрис, – едваслышно произнёс барон каким—то другим голосом, даже немного знакомым и… Вздор, показалось! Проводник тряхнул головой, прогоняя угнездившуюся там сумятицу. – А это – Аурр. И если господин Аристарх по прозванию Сизый нам не набрехал, он отведёт нас к границе с землями грёз!

– Вы рехнулись? Светлый чертог?! Всесильные боги, какого Зюта, вам сдался Светлый чертог?! Это же чёртово самоубийство! – воскликнул проводник. – Да, этого треклятого благоговейного места вообще не существует!

– Но ты же знаешь, где оно? – вкрадчиво вопросил Ремир. Проводник неопределённо кивнул, – А значит, отведёшь нас туда!

– Нет, – просто ответил тот.

– Пожалуйста, – голос Астрис был нежен, но властен, – Если мы не доберёмся туда, всё будет напрасно. Мир погибнет. Он уже гибнет.

– Да, что вы? Неужели прям так и гибнет? – притворно изумился проводник.

– Оглянись! – злобно бросил барон. – Если хоть изредка открывать глаза, увидишь! Нам нужно добраться до границы Линьских лесов немедленно.

– Ну, если вам так нужно, добирайтесь, – безразлично пожал плечами проводник. – Меня это не касается!

– Ошибаешься, мой запойный друг. Или ты ведёшь нас к землям грёз, или по твою душу наведаются Гривеньщики. Выбирай, – так же безразлично объявил Ремир.

– Саблебитая дрянь! – крепко выругался Аурр. – Ты меня им и сдал, напыщенный мелкий лордик?!