Чтение онлайн

– Я Астрис, – не совсем уверенно подала голос бирюзово—волосая мечница.– Вы в порядке? Вам помочь? Я лекарь…– девушка порывисто подалась вперёд, судорожно ощупывая свою маленькую заплечную сумку на предмет затерявшейся в её глубинах аптечки.

– Не стоит, право. Со мной всё хорошо. Чего не скажешь об этой колымаге, – незнакомец печально взглянул на оставшиеся от повозки деревянные обломки.– Оно и так держалась на соплях небесных, а теперь… эм… Яшка? – Заслышав своё имя, осёл, наконец, перестал трясти ушами и посмотрел на хозяина. – Отойди—ка, отойди, – незнакомец ласково постучал ишака по бочку, приглашая отодвинуться. – Удивительная животина: может неделю без продыху скакать по горам, но стоит остановиться хоть на пару минуточек – с места больше не сдвинешь. Яшка, прекрати! – осёл принялся жевать какой—то свёрток, откатившийся с повозки, за что и был награждён пинком. – Эм… А вы господа, как вас звать—величать? Да куда путь держите? Не заблудились часом? Могу дорогу указать?

– Раймонд из Торминского графства, травник, – Рей вышел из оцепенения ровно настолько, чтобы пожать Художнику руку, – Но лучше просто Рей.

– И графство тоже лучше отложить на потом? – осведомился художник. Блондинчик неопределённо мотнул головой.

– Аурр, проводник, – недовольно буркнул тот, – И дорогу, думаю, мы всё же отыщем.

– Барон, – скупо отозвался Ремир, – хозяин этой смутной компании,—огненный лорд одёрнул плащ и вперил просто сияющий спокойствием и любезностью взгляд на незнакомца.– Нам, безусловно, очень приятно ваше участие, но всё же позвольте оставить ваши вопросы не отвеченными, – резво отчеканил барон. Казалось, у него в запасе имелся целый сборник фраз и интонаций под любой случай. —Куда мы направляемся – нам известно, как и известно, что на пустынных дорогах Тупикового тракта одинокие путники являют собой особую редкость,– говорил он и говорил, без вдохов и запинок, – но всё же и им едва лиудастся сравниться с тем, кто растревожил морических стражей. При всём своем желании, а оно, уж поверьте, у меня имеется, вообразить, кто вы и чем прогневали самых искусных наёмников двух миров, не могу, – внешнее спокойствие трещало, точно старая шпаклёвка, обнажаю сухую ярость, клокочущую в древесно—карих глазах барона.

Путники тревожно переглянулись. Перед ними подпирал развалившуюся в корявые щепки повозку нескладный странник, угодивший в беду, но это не значит, совсем не значит, что больше бед никому не светит. Морические стражи были злом куда более древним, искусным и непреклонным, чем даже безжалостные гривеньщики. Последние—то хотя бы были людьми, ну исключительно в биологическом смысле точно. А стражи, говорят, ещё до начала веков служили богам, тёмным богам. Морические стражи были единственной грозной байкой, которой верили даже последние скептики—Ремиры.

– У каждого имеются свои тайны, милорд. Вам ли не знать? – просто отозвался Художник,– Я несколько лет работал при дворе в пятом Высшем городе, и служба моя завершилась одной мрачной историей. У герцога из—под носа вынесли храмовый алтарь, стоимостью тринадцать тысяч златосветныхлирр. Думаю, без его светлости не обошлось, – незнакомец радушно улыбнулся и взялся прилаживать обратно уцелевшее колесо.

– Морические стражи! – озадаченно воскликнул Рей. – Вы в ужасной опасности. Позвольте, позвольте! – блондинчик подступился к повозке, —Аурр, помогите мне её приподнять. Да, так будет значительно лучше. Думаю, часа за два управимся.

– Зютовы тапки! – выругался проводник, получив доской по колену.

– Поддерживаю, – мрачно отозвался барон. – Мы не можем здесь так долго торчать. У нас нет на это времени!

– Но…

– Нет, Астрис. Мы понятия не имеем, кто этот человек и почему его преследуют морические духи.

– Т… запнулась девушка, – Но не можем просто так бросить его здесь! Это бесчеловечно. И… Проклятье, милорд, можно тебя на пару слов? – Астрис аккуратно отодвинула переломанное колесо.

Интерлюдия четвёртая

Сопранг

Я тяжело вздохнула, непривычно тяжёлый доспех давил на грудь, ровно поставленный «барончиковый» голос норовил вот—вот сбиться. Это не я. Не я… Астрис стояла рядом. Здесь только мы и заросли чертополоха. Странный незнакомец ей кого—то напомнил, мне тоже:

– Тера, этот Художник, он похож на, – она прервалась, точно желая, чтобы я додумала сама. Прости, Астрис, но мне совершенно не хочется додумывать. – Помнишь мифологию древних… эм… горцев, которые не—горцы?

– Смутно, – я покачала головой. Горцы, не—горцы – все смешалось и забылось давным—давно. – Её ещё дядька такой с полосатой бородой вёл? – странная шутка, да борода у него действительно была в полоску – слева чёрная, справа чёрная, а посередине седая. Или это у математика?

– Да, кажется, да, – Астрис закивала, сначала неуверенно, потом как будто бы припоминая, – Не уверена, но по—моему… Проклятье, я могу ошибаться!

Благородная леди Плэм сквернословит! Ладно, так и быть подыграю. Улыбка невольно поселилась на не—моём лице.

– Нет, подожди, – как притворно это прозвучало. Подумать только, я настолько завралась, что играю даже рядом с Астрис… А она так счастливо мне улыбается. – На Тупиковом трапе нельзя бросать путников, —голос, наконец—то, выровнялся и стал почти моим. – Эти дороги зачарованы, по ним ходит… Самириские болота, Астрис!

Мечница быстро кивнула:

– Да! Я точно не знаю, кто он, но мы должны провести его.

Или он нас.

– «…дорогами дальними выстлан путь в Благословенный край, где ходит Сопранг…» – четвёртый стих «Верилюнга», – всплыли кривенькие строчки из пьесы, кажется, из неё. – А если мы ошиблись?

– То будем последними, но очень благородными дурочками! —закончила Астрис. – Всё равно помочь Художнику, почти твоему коллеге, – дело хорошее.

– Это, да, – что ж кивну. Доберёмся до ближайшей деревни и распрощаемся. – Только какой я художник? Так архитектор недоученный! Кстати, как я выгляжу?

– Непередаваемо! – мечница усмехнулась. – Ты у меня немного рябишь, но не сильно. В основном, когда я пытаюсь посмотреть на тебя, как на тебя, а так нормально. Передо мной такой молоденький напыщенный лордик лет семнадцати, невысокий, в доспехе, который ему несколько велик. Волосы топорщатся в разные стороны, но без шлема намного лучше. Ты его потеряла? – пришлось кивнуть опять. Понятия не имею, куда мог подеваться этот незадачливый шлем. Надеюсь, чары без него не ослабеют. – Черты лица как—то не запоминаются: пока смотрю – вроде вижу, но отвернувшись описать не смогу. Худоват немного и усы ужасные. Боги, убери их лучше!

– Миледи, вам не нравятся тараканьи усики юного обольстителя?

Астрис, едва сдерживая смех, мотнула головой.

***

– У каждой мысли есть свой срок смысловой и сутевой годности, который иногда на редкость стремительно истекает. Вот был верный мотив, каким хочется делиться, во всю кричать, писать на заборах, может даже романчик другой настрочить, а затем он берет и исчезает, прокисает, подергиваясь пушистой плесенью ненужности, и нет его боле, а, что осталось, источает дивный аромат. Это очень напоминает гуашь, и гуашь скорее детскую, с хорошей профессиональной такое тоже случается, но реже: художникам, по себе знаю, жалко выбрасывать краски, которые стоят, точно золотая гора. С детьми проще, им в среднем откровенно плевать на горы и долины, стоящие за маленькими цветными баночками. Так вот гуашь…Вы там ещё не уснули? – весело осведомился Художник.

Стоит отметить, уснуть, собирая палатку, есть искусство воистину тонкое и мало кому из ныне живущих подвластное.

– Пока нет, – Рей отошёл, критически осматривая проделанную работу, проделанную в основном не им.– Славные боги, где вам удалось раздобыть эти шикарные палатки?

– Один седовласый герцог проиграл мне их в камнепядки, – Художник подкинул ещё пару толстых веток в костёр, запахло душной хвоей. – От кусучихгадов верное средство, не правда ли Аурр?

– Наверно, – пожал плечами проводник и шепотом добавил – Каких гадов? —Услышать его мог только барон, но приличные бароны такое не слышат.