Чтение онлайн

– Так вот, приятно познакомиться! – Ремир со всей присущей ему важностью протянул руку для рукопожатия. Проводник нервно сглотнул. Жизнь явно сворачивала куда—то не туда…

«…Спасение можно отыскать.

Над пеплом воды заклинать

И умолять простор небес

Ненужно. Лишь простить и лес

Коварный дикий миновать,

И тучи древние распять,

С открытым сердцем в страшный путь,

За зверем лютым приглянуть,

Найти колодец светлых звёзд,

И круть пройти змеиных гнёзд.

Тогда откроются врата

И равносильные года

С тобой не смогут совладать

Но груз придется перенять

От прежних страждущих пути.

Друг венценосный, отпусти!» —

напевал точно будущий висельник Аурр куплеты «Неудачливого вояки», одной из самых вездесущих песен нового царства. Вскоре к нему присоединился и Рей, оставивший великого огненного барона с последнего царским гвардейцем позади:

«А я уйду туда, где ты

Меня вовек не призовешь,

Хоть мои вольные мечты

Ты глупостью зовешь.

И буду весел, вечно пьян.

Да, я уйду туда,

Где серебристый цвёл бурьян,

Где бурная вода!»

Глава 2

Дорожные этюды

Повозка предательски раскачивалась из стороны в сторону при каждом повороте. Конечно, в ней не было ни пружин, ни прочих амортизаторов: самая что ни на есть примитивная конструкция – четыре колеса да добропорядочный ослик Яшка с мудрыми, но очень усталыми глазами.

Путники приближались к Тупиковой развилке главного тракта. Тупиковая развилка она на то и тупиковая, что встретить здесь кого—то ещё совершенно не ожидаешь. У старого жестяного указателя неизвестный умелец ухитрился открутить левую стрелу; краска слезла, оголяя слой за слоем рыжую ржу, и разглядеть буквы больше не представляется возможным. Когда—то давно, лет пятьдесят тому назад, здесь пролегала торговая тропа, по которой год за годом ровно четыре раза в круговой цикл дириды горцы приграничных поселений, загружая ветро—магнитные арбы диким мёдом да чудодейственными снадобьями, каких не сыщешь во всём двумирье, отправлялись в путь. Мудрейшие инженеры из самых тайных, самых лучших обсерваторий (только попробуйте им возразить) составлялиподробные карты дорог, захватывающих наиболее активные зоны магнитных аномалий. Ветро—магнитные арбы, оснащенные крепкими всепроходимыми колесами, хромированными крыльями и двумя индуктивными катушками, приводились в движение благодаря резонансу частот магнитного излучения. Повторить этот сложнейший механизм пока никому не удалось. Горный народ недаром славился божественными премудростями. Говорят, будто дети средних богов, толи скрываясь от гонений невежд, толи желая сохранить тающую с годами мудрость, поднялись высоко за горные пики и обосновали там отдельный великий мир. Конечно, в это мало кто верит. Носколькими легендами полнится наша земля? Со временем царская династия умудрилась разругаться с гордым горным народом, и торговля прекратилась. Так один необдуманный шаг венценосной особы вмиг оставил мир без дивных мудрых чудес. Ходили слухи, будто одно такое снадобье способно за несколько часов излечить воспаление лёгких, другое помогало бороться с сердечными приступами, третье сращивало кости. Да, сколько не витало слухов…Теперь дороги заросли и реки размыли переправы.

На тупиковой развилке тракт делился натрое, иначе бы развилкой она и не звалась. По первой и главной с горем пополам вез незадачливую повозку ослик Яшка, вторую съели года;а третья, навзрыд рыдающая о ремонте, плелась к содружеству капустных деревенек, таких маленьких и сплочённых, где пастухи гоняют по отвесным склонам отары овец, где коровы мнят себя главным транспортным средством и занимают все существующие и не очень дороги, где в низине ущелий бурлит река, где ворота всегда открыты, где гость священен, где пекутся тонкие лепёшки с сыром и картофелем, где пьют густой кисловатый кефир.

Раздался громкий выстрел. Астрис вздрогнула, уж очень это было знакомо. Рей спешно взял её за руку и заставил пригнуться. Проводник и барон синхронно выругались, не сильно пристойно, стоит заметить. Повозка последний раз качнулась и завалилась на бок. Ну и кому, кому, скажите, вздумалось здесь стрелять? Тут же и людей—то по—хорошему быть не должно. Но выстрел был, и повозка упала! Испуганный и оглушенный Яшка отчаянно крутил головой в разные стороны, да с такой силой, будто ему мешали собственные уши.Где—то в глубине леса, в стороне заброшенного отрога тракта подозрительно шевельнулись кусты, и тут же в ту же сторону полетела бирюзовая мерцающая стрела. Раздался хриплый вскрик, совершенно дикий не человеческий, и лес объяло чёрное, как сама ночь, пламя. Путники замерли в изумлении.

Четыре взмаха онемевшей кистью и пожар сошел на нет. Красносапожный отчаянно выругался и бросил в сторону кустов подобранный на дороге камень. Как он и предполагал булыжник вспыхнул и разлетелся в пыль, стоило ему только приблизиться к эпицентру чёрного огня.

– Гнилые портянки, зачем было стрелять! – страдальчески воскликнул Аурр.

– Ну, а что оставалось? – неуверенно пожала плечами Астрис.

– Молчать! – строго шикнул барон. В общей кажущейся тишине выписывали скрипучие виражи неясные злобные звуки. Именно злобные, хоть и невидимые они источали негодование и опасность.

– М—милорд это…

– Всем замолчать и ничего не делать, – в голосе барона слышалось слишком много показного командирского превосходства, но путники, тем не менее, прислушались и отложили желание прибить капризного лорда здесь и сейчасна ближайшее потом. – Астрис, приготовься на счёт три фаланговое кольцо! Рей, последние боги, – Ремир скорчил ужасную уничижительную гримасу: – просто отойди в сторону!

Воздух вокруг затрещал, точно выказывая яростное желание немедленно разорваться скопами безумных искр. Лицо барона стало непроницаемо серьёзным, а подошвы его ботинок на полпальца приподнялись над землей. Аурр был готов поклясться, что в эту странную минуту образ лорда раздвоился, подобно паре смутных отражений на оконном стекле. В сотый, раз проклиная на редкостьприставучее похмелье, проводник яростно зажмурился и инстинктивно потянулся к мечу, которого на месте, конечно же, не оказалось. Любимый меч остался где—то там, далеко—о. Ох, как же ему ненавистна собственная опрометчивость! Барон тем временем успел досчитать до трёх, и что—то неистовое охватило весь лес. Деревья жалобно зашумели, зашелестели кронами, перепуганные птицы окаменели на бушующих ветках, в небе мелькнул драконий хвост, и всё тотчас прекратилось, свернувшись искрящимся бирюзовым вихрем. Барон вновь подхватил камень земли и, что—то шепнув в ладонь, запустил его в сторону чащи. Ничего.

Интерлюдия третья

Глупые желания

Мне было слишком страшно просто отпустить и послать к Зюту этот истраченный, ушедший мир. Дни катились, точно тяжёлые валуны с обрыва, гремя, пыля и круша всё кругом. А я стояла и нюхала эту треклятую пыль! Зачем? Зачем…

Под ногами хрустели ветки. Почему этот сухой треск так напоминает мне ломающиеся кости? Битвы… Битвы. Мечики… Эта война меня никогда не отпустит. Ей вот проще, у неё есть этот блондинчик и я, и сила, в конце концов! Нет. Даже не думай завидовать, не думай! Ещё одна ветка. Хрусть. Нога предательски поехала, я выругалась и снова чуть не упала. Проклятье!

Всё опять неправильно, всё опять не так. Чёртов ворон! Подарите мне кто—нибудь арбалет. Прошу…

Невысказанная, малодушная мольба так и осталась висеть вне жизни, вне времени. Пусть так. Так даже лучше.

Почему я боюсь? Почему закрываю лицо? Мне же хватило духа вытащить её из той таверны, хватило мудрости покинуть поле боя (мудрости ли?), хватило наглости умыкнуть доспех. Почему тогда не хватает воли отпустить прошлое к чертям?

Дорога закончится, и… и я уйду?

….Кто—нибудь подарите арбалет!

Додумать я не успела – грянул выстрел. Подумать только, боги услышали меня. Сейчас прямо лопну от смеха!

***

– Художник,– из—занакренившейся повозки выглянул несколько потрепанный незнакомец, крайне неопределённого вида. С одной стороны он неоспоримо здесь находился, но с другой однозначно сказать о нём хоть что—нибудь просто не представлялось возможным. Нельзя было с уверенностью утверждать, сколько ему лет: тридцать, шестьдесят или сто восемьдесят четыре, с таким же успехом можно было попытаться угадать возраст растущей на поляне березы, ну дерево и дерево белое в черную полоску, не рубить же его ради подсчета колец. Кстати, пол незнакомца тоже был под вопросом, причём под довольно солидным вопросом. Короткие жесткие кудрявые волосы какого—то неопределённо—темноватого оттенка выбивались из—под деревенской соломенной шляпы с пожёванными полями, из одежды – песочный балахон, наглухо заляпанный краской, да широкие штопанные на коленях штаны, всё это подпоясано синим руническим ремнём, на который незнакомец ухитрился пришить две солидные сумки—кошеля, и нужны они ему явно не для денег. Человек добродушно кивнул путникам, как бы ожидая от них чего—то.