Чтение онлайн

Многие новые итальянские города четырнадцатого и пятнадцатого столетий нанимали на службу официальных астрологов, и одним из самых известных был Бласиус из Пармы (ок. 1315-1416). Бласиус был ведущим итальянским ученым, ответственным за преподавание астрологии в нескольких университетах, включая Болонский. В 1836 году, во время войны между домами Каррара и Делла Скала, его способности к предсказаниям подверглись испытанию. Бласиус выбрал наиболее благоприятное время для атаки армии Каррары и предсказал, что армия Скалы попадет в плен. В битве, казалось, вначале преимущество было за войсками Скалы, и армия Каррары была оттеснена назад к городским стенам. Кто-то стоявший рядом посмеялся над Бласиусом, следившим за битвой, но он подтвердил свое предсказание и оказался прав, когда остальная часть каррар-ской армии атаковала армию Скалы с тыла и нанесла ей полное поражение[106]. Паоло Дагомари, первый флорентийский астролог, составлявший годовые прогнозы, получил признание в связи с победой пизанцев над Касциной в 1364 году[107].

Общие предсказания того времени обычно давались в туманных выражениях и пророчили различные несчастья, голод, эпидемии и войны; ненадежность источников и давность событий затрудняют оценку точности предсказаний астрологов того времени. Одно из замечательных предсказаний было сделано в 1414 году кардиналом Пьером д'Айли во Франции, который не только в общих выражениях предсказал Реформацию, но предсказал, что 1789 год будет годом великих сдвигов[108].

Именно в четырнадцатом столетии мунданная астрология стала большим бизнесом, когда астрологи искали выгодную работу при всех дворах Италии, Франции и Германии. Этот процесс стимулировался неопределенностями Столетней войны с ее бесконечным рядом договоров, союзов, династических браков, войн, битв, коронаций и вторжений, которые все требовали квалифицированного внимания астрологов. Были сделаны многочисленные успешные предсказания, многие из которых относились к победе англичан над французами при Пуатье в 1356 году[109]. Очень много успешных предсказаний жизни и смерти сделал Дю Гесклин, коннетабль из Франции, и одна из выдающихся фигур столетия[110]. Томас Браун, астролог из Уэльса, сумел сообщить время заключения важного Аррасского договора, подписанного Карлом VII Французским и Филиппом Бургундским в 1435 году, и дал более точное описание будущего события, чем другие современные летописцы[111].

Создание College de Maitre Gervais в Париже Карлом V обеспечило концентрирование астрологической деятельности во Франции, и можно рассматривать продолжающееся использование астрологов как знак их успеха и соответствия проблемам времени.

Многие астрологи служили дипломатами или выполняли другие задачи, такие как освобождение за выкуп. Арнольд из Вилланова служил дипломатом у Пьера III Арагонского (1272-85) и был награжден замком за успехи в медицине[112], а известный французский астролог Анжело Като де Супини из Беневенто служил у Карла Смелого Бургундского и Людовика XI Французского на последних стадиях Столетней войны в конце пятнадцатого столетия. Андело ди Негро, хорошо известный астрологический автор, даже совершил путешествие как посол Флоренции, к Алексиусу Комнену-су, императору Трапезунда[113].

Это расширение мунданной практики в четырнадцатом и пятнадцатом столетиях сопровождалось новыми теоретическими работами таких авторов, как Пьер из Абано, астролог маркиза д'Эсте, около 1300 года[114], английский ученый Джон из Эшендена, чья работа "Сумма", опубликованная в 1347 году, была основным мунданным текстом[115], и, позднее, Францисканус Флорентинус (родившийся в 1424 году), ставший деканом теологического факультета во Флоренции[116]. Эти астрологи исследовали наблюдаемые астрономические явления — кометы, затмения, соединения — и пытались коррелировать их с современными событиями. Они чувствовали, что на основе их результатов можно сделать мунданную астрологию более научной и использовать ее для более глубокого понимания современной политики. Предсказание Пьера д'Айли Реформации и сдвигов 1789 года было сделано путем именно такого исследования: корреляции политических событий с астрологией. В пятнадцатом столетии Якобус Ангелус написал важную работу, в которой методично исследовал предполагаемые влияния комет[117]. Например, он считал, что комета 1337 года была ответственна за внезапное начало войны между Англией и Францией. С помощью таких исследований астрологи чувствовали себя более способными прогнозировать будущее, что обеспечивало им большую аудиторию. Кроме того, астрологические события обладали непосредственной притягательностью для народа, мало что понимавшего в астрологии, и могли оказывать сильное политическое действие. Комета 1402 года приветствовалась в Уэльсе как благоприятное предзнаменование для восстания Оуэна Глендовера и была большим моральным ускорителем[118]. Защита мунданной астрологии Конрадом Хейнгартером (1430-1500), придворным астрологом Иоанна II, герцога Бурбонского, свидетельствует, что в пятнадцатом столетии имелись образованные критики мунданной астрологии[119], хотя главные из них, такие как Пико делла Мирандола (1463-99)[120], в общем принимали основы натуральной астрологии. Это служило мотивацией для мунданных астрологов делать свое искусство более точным.

Широкая потребность в предсказаниях в сочетании с благоговейным ужасом, с которым относились к кометам, как, например, к комете 1402 года, неизбежно вела к популяризации мунданной астрологии, и в конце четырнадцатого столетия астрологи начали обращаться к массовому рынку. Именно в 1370-х годах Паоло Дагомари опубликовал во Флоренции первое годовое предсказание на наступающий год.[121] Первым сохранившимся прогнозом на год было "Суждение о 1405 годе" Бласиуса де Парма[122].

В этой работе Бласиус предсказал очень плохую погоду, пожары, кораблекрушения, изобилие вина, сливочного и растительного масла и зерна (и инфляцию цен), болезни лошадей, мулов и верблюдов, венерические болезни, болезни сердца, проказу, чуму, незаконные рождения и бунты среди бедняков. В довершение этого пессимистического взгляда он подтвердил, что война между Венецией и Флоренцией, Миланом, Павией, Генуей и Римом будет продолжаться, причем последние четыре города пострадают наиболее сильно. После изобретения печатания со сменным шрифтом, около 1450 года, подобные предсказания стали получать все большее распространение, и первый ежегодный альманах был напечатан уже в 1469 году[123].

Шестнадцатое столетие было свидетелем продвижения астрологии в новые области Европы, что стимулировалось распространением печатного слова, культурой Ренессанса и ростом университетов в Северной и Западной Европе. Прессбургский университет в Венгрии был основан королем Матиашем Корвинусом в 1500 году во время, выбранное астрологом Региомонтаном. Университет достиг кратковременной известности благодаря искусству его специалистов по астрологии, но, к сожалению, его пришлось закрыть из-за войны с турками[124].

Астрология появилась в университетах и при дворах северной Германии, Венгрии, Скандинавии и Польши, в Англии же она получила очень быстрое признание, поскольку Англия в это время оказалась особенно сильно вовлечена в политику. Астрологи в определенной степени привыкли быть вовлеченными в политику, уже исходя из той позиции, которую часто занимали. В двенадцатом столетии астрологию использовали как предлог политические оппоненты архиепископа Герарда Йоркского, чтобы добиться отказа от его похорон в соборе, а в 1491 году французский придворный астролог Симон де Фаре оказался козлом отпущения для парламента и Сорбонны в войне с Карлом VIII[125]. Астрологи порой принимали пристрастные национальные точки зрения, как, например, Томас Браун, придерживавшийся проанглийских взглядов относительно Аррасского договора, или Гильом Постель, заявлявший в шестнадцатом столетии, что Франции астрологически суждено быть центром всеобщей религии и монархии[126]. В Англии же астрологи оказались вовлеченными в политику с самого начала.

Астрология появилась в Англии в то время, когда происходил фундаментальный сдвиг в политике от феодализма к более современному стилю управления, сдвиг, сопровождавшийся глубокими экономическими, социальными и религиозными изменениями. Астрология существовала в Англии до шестнадцатого столетия в основном как придворное занятие, поощрявшееся королями Ричардом II и Генрихом VI, как дополнение теологии у средневековых ученых, а позже у реформаторов, как Виклиф, или в виде медицинской астрологии. Имеются намеки на астрологическую практику еще в 1186 году[127], хотя большинство ученых и практиков, как Томас Браун или Роджер Бэкон, видимо, больше тянулись к более плодородной почве материковой Европы. Лишь в 1442 году можно назвать астрологического консультанта в Лондоне[128], но после этой даты, по-видимому, началось быстрое распространение астрологии, и первые альманахи появились около 1473 года.

Возможной причиной того, что астрология столь быстро и прочно укоренилась в Англии, было особенно обостренное внимание англичан к политическим прогнозам, и многие прогнозы, в том числе артурианские, составляли важную часть пропагандистских действий в столетних династических войнах Роз[129]. Генрих VII, первый в длинной цепи монархов, поддерживавших астрологию, сознательно использовал эту связь и своё кельтское происхождение, назвав своего старшего сына Артуром и имея в виду, что он будет править, как король Артур. О нехватке в это время в Англии астрологических талантов свидетельствует доверие Генриха к итальянскому астрологу Вильяму Паррону, который ранее заработал себе репутацию, предсказав падение Людовика Сфорца Миланского[130]. Паррон основал в Лондоне очень успешное дело, предлагая высокоспециализированные советы богатым и могущественным и общие предсказания пылким массам. Паррон открыл первую в Англии регулярную службу ежегодников в 1481 году, но быстро потерял благосклонность после того, как предсказал долгую и счастливую жизнь королеве незадолго до ее смерти.

Политическое значение астрологии было наиболее заметным в Англии в мире придворных интриг и тайной политики. Причиной недоброжелательства к Паррону была потеря королевского покровительства, существенного условия общественной практики в то время, когда антиправительственные заговорщики стремились получить астрологические советы[131]. Правительство было чрезвычайно чувствительно к публичным высказываниям астрологов, в начале шестнадцатого столетия некоторые из них были казнены за неосторожные предсказания. Один астролог, Роберт Аллен, был привлечен правительством к ответу за то, что предсказал раннюю смерть короля Эдуарда VI, и предсказание это по иронии судьбы оказалось верным[132]. При Генрихе VIII (1509-47) центральные фигуры дворцовой политики использовали астрологов, известно, что кардинал Уолси, первый канцлер Генриха, имел гороскоп короля, что позволяло прогнозировать его решения и выбирать время событий[133]. Но это не помогло канцлеру предвидеть собственное последующее падение и опалу. Томас Кромвель, третий канцлер Генриха и творец английской Реформации, использовал королевского составителя альманаха в качестве посла, докладывавшего ему об отношении в Европе к его патрону[134]. Очевидно, оба придворных глубоко интересовались этим предметом поскольку сам Генрих относился к нему с энтузиазмом, так во время его правления епископы получили указание не критиковать астрологию. У Генриха служили два астролога: немец Николас Кратцер и английский астролог Джон Робине. Робине продолжал служить преемнице Генриха, Марии I, и, несомненно, она пользовалась его консультациями относительно планов своей сестры и соперницы принцессы Елизаветы, в то время как Елизавета консультировалась у молодого Джона Ди по поводу намерений Марии.