Чтение онлайн

— Где была твоя логика, Кей, когда вы с Алестой стояли в башне, возле дверей? — полюбопытствовала Бернис.

А вот Лесс неожиданно вступилась за Кея. Пробормотала:

— Ничего… Я сама вызвалась идти. Я тоже это не предусмотрела — или, быть может, просто очень хотела встретиться с тобой, Бернис… Да, конечно, мистер Гилсон. Делайте со мной то, что посчитаете нужным.

Зря она это сказала. Поскольку Кей считал нужным совсем не то, чего ожидали от него обе сестры. Конечно, никаких действий, что могли бы опорочить честь Лесс, Кей не замышлял. Но Кей был бы совсем не против схватить её, увезти в Плуинг, заставить провести экскурсию по Лавке странностей, позвать на прогулку вместе с Королём Подземельных, поспрашивать обо всём… Кей был бы даже не против покорить ещё несколько сугробов, если бы это сняло с Алесты все обвинения (надуманные или нет) и выпутало из этой истории Гленна.

Но сейчас Кей вынужден сидеть в этом холодном гостевом доме. И вспоминать то, чему однажды был научен и о чем предпочёл бы никогда не знать.

Магия метаморфоз.

Каждый портрет, украшающий стену в главном холле Университета магической механики, нёс под собой кратенькое пояснение — перечисление заслуг, за которые этот конкретный деятель был помещён на такое почётное место. Пояснение к портрету отца было достаточно лаконичным: «Специалист по магии метаморфоз».

Сколько талантов пытались попасть к отцу на обучение! Вымолить у него хотя бы крупицу тех бесценных знаний, которые смог постичь отец. Однако же прежде, чем раскрывать секретные техники перед чужими людьми, отец решил испытать собственных сыновей.

И у Гленна, его первого ученика, так и не вышло ничего стоящего. Хотя отец достаточно усердно работал над тем, чтобы Гленну удалось постичь таинство магических метаморфоз. Тогда же он взялся за Кея, лет шесть ему было, что ли.

И тогда же Кей, ещё совсем маленький, но уже весьма серьёзно настроенный, решил, что пойдет по стопам матери, а не отца. Но принял это решение вовсе не потому, что не смог постичь даже магических азов.

Напротив, у него начало получаться.

Это и испугало.

Вольно или нет, но Кей всё-таки постиг этого мастерство — мастерство метаморфоз. И Бернис в этом случае удивительно точна — однажды постигнув эту отрасль, ты уже не сможешь позабыть принципы, согласно которым должен с ней обращаться.

— Вы не могли бы сесть чуть ближе, мисс Эндерсон?

— Конечно, — согласилась она. — Конечно, я могла бы.

Лесс пододвинулась к самому краю кровати, опустила ноги на холодный пол — замёрзнет ведь, а то и простынет… Бернис тоже оказалась рядом — застыла по правую руку от Лесс и уставилась на сестру любопытными глазами. Будто была зверьком, который очень уж хочет посмотреть, но не осмеливается поучаствовать.

— Теперь мне нужно взять вас за руку, — заметил Кей. — Это поможет мне сосредоточиться.

Бернис улыбнулась, даже не пытаясь скрыть ехидность. А Лесс как ни в чём не бывало протянула Кею тонкие пальцы. Кей не сомневался в том, что пальцы окажутся холодными, но прикосновение Лесс неожиданно обожгло.

Тем лучше. Чтобы сотворить достойную метаморфозу, нужно как можно лучше прочувствовать биение тела, с которым намереваешься работать.

Кей внимательно посмотрел Лесс в глаза, и в ответ она спросила полушёпотом:

— Запоминаете, как я выгляжу, чтобы знать, что именно следует во мне поменять?

— Что-то вроде того, — согласился Кей.

— В нас очень сложно найти изъяны, — вмешалась Бернис. — Поэтому я, в целом, понимаю Кея. Хотя когда-то давно, в детстве, я мечтала о голубых глазах. Голубые глаза казались мне верхом совершенства. Можешь поработать в этом направлении.

— Поработаю, — пообещал Кей. — Хочешь, и тебя тоже подвергнем метаморфозам?

— Меня-то под любой маской можно распознать, — Бернис качнула копной рыжих волос. — Можешь не тратить зазря силы.

— Понял.

Кей прикрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Предстояло самое отважное — занырнуть в пучину магической неизвестности. Задержать дыхание… и с головой окунуться в непроглядные темные воды. И только потом можно открывать глаза. Но не те, которые открываешь обычно, а нечто вроде глаз своей магической натуру. Удивительно, с каким упорством люди, которые строят свой быт на изобретении механизмов, до сих пор верят в существование внутренней сущности.

Натуре Кея предстало целых два ослепительных пятна. Один — по левую сторону от него. И другой — прямо перед. Когда натура привыкла к яркости красок, Кей начал различать линии — множество линий, которые утончались и уплотнялись, переплетались между собой, образовывали целые сети… и тем самым складывались в контуры тела.

Да, чтобы быть честными, следует заметить: линии пронизывали не только сестёр, но и каждую деталь окружающего пространства. Если очень хорошо приглядеться, их тоже можно было различить. Но все они меркли по сравнению с яркостью душ. А особенно — этих душ.

Один из таких ярких сияющих жгутов шёл прямиком к Кею — и растворялся, погружаясь в нечеткие очертания натуры Кея. Натура, между прочим, иногда упрямее личности, которой принадлежит. Поскольку ещё ни одна из собственных натур не дала себя посмотреть. А это значило — маг может работать с кем или с чем угодно, но только не с самим собой.

А секрет магии метаморфоз был весьма прост и незамысловат. С метаморфозами пытались работать и раньше, много раньше отца, но не смогли, и вот почему: пытались залезть в душу. Намеревались исправить то, что было дано от рождения и что не терпит никакие вторжения. В зависимости от опыта мага, который пытался совершать такие происхождения, менялся исход: если маг был слабым, получал откат именно он; однако если маг умел обороняться, то душа его подопытного так оставалась искалеченной до самого последнего дня. И сам человек менялся до неузнаваемости, но совсем не так, как планировалось.

Отец понял, что работать нужно с отражением души. С рассеянным светом, который испускают нити. С колыханием воздуха, вызванном биением жизни. Ни в коем случае не прикасаться к самой душе. Даже не сметь дышать в её сторону.

— Лесс, — произнесла натура Кея. Находясь во власти магии, можно было использовать какие угодно слова. Поскольку и услышать их никто, кроме магии, не мог. А сама магия весьма сентиментально относится к хрупким человеческим чувствам и совсем не противится их проявлению. — Ты не представляешь, на что согласилась, Лесс. Зато Бернис о процессе метаморфоз известно куда больше. Я выбрал тебя сразу по двум причинам. Во-первых, потому что Бернис бы ни за что не согласилась поучаствовать в этой затее, а если бы даже согласилась, то с её душой пришлось бы куда сложнее. Во-вторых… мне просто хотелось к тебе прикоснуться.

Если бы магия тоже имела какое-либо физическое воплощение, она бы захлопала в ладоши от восторга, не стоит и сомневаться. Что ж, если она будет благосклонна к Кею, тем лучше сработает его метаморфоза. Это тоже был один из секретов отца. Он не считал нужным любезничать перед людьми, зато с магией был предельно вежлив и галантен.

Кей осторожным, очень плавным движением потянулся к голове Лесс. Сильных изменений он решил не вносить, да и нет у него необходимых навыков. Однако он смог укоротить её волосы и слегка затемнить их сияние. Приподнять кончик носа, чуть сильнее заострить скулы, удлинить шею, утончить губы… Кей работал с самыми верхними слоями, даже не пытаясь заглянуть вглубь. Верхние слои, так учил отец, вполне спокойно способы восстанавливаться самостоятельно. Эффект от этих действий продлится в лучшем случае сутки: как раз хватит времени для того, чтобы добраться до Леберлинга. А там уже сестры попадут под защиту Управления.