Чтение онлайн

– Присаживайся князь и давай без церемоний, что у тебя там, – Дмитрий жестом указал на место напротив себя.

– Ваше Высочество, мои родственники и наши друзья в Москве прислали мне с гонцом наиприятнейшие известие.

– Интересно, чем же вас так обрадовали, хотелось бы узнать, что эта за новость, от которой вы весь светитесь князь.

– Ваше Высочество, в Москве скончался Борис!

– Ну и что, я уже знаю об этом.

– Однако вы хорошо осведомлены, но суть не в этом, путь на Москву теперь свободен!

– Вы забываете князь, что пред нами стоит неприятельское войско и довольно многочисленное.

– Да, но его предводители, Шуйский с Мстиславским, покинули его и устремились в столицу, войско возглавил Басманов.

– Опять не понимаю, чему вы радуетесь князь, Басманов грозный противник.

– Грозный, но не родовитый. Со смертью Годунова, его роль в управлении государством и влияние на юного Федора уходит даже не на второй, а на третий план. Бояре и народ в Москве целовали крест Федору, но делали это неохотно. В смерти Бориса все видят Божий Перст, число наших сторонников растет с каждым днем. Митрополит Исидор привел войско к присяге, но брожение идет и в нем. Наши люди во вражеском стане, снабжают осажденные Кромны продовольствием и боеприпасами и делают все возможное, чтобы затянуть осаду. Воевода Шереметьев колеблется, ему нужен небольшой толчок. Я думаю, что и Басманов все это понимает, пообещайте ему свою милость, не пожалейте злата и даров и…

Дмитрий до этого момента внимательно слушал Мосальского, но сейчас решил перебить его.

– Я не понимаю, куда вы клоните, князь? Вы забыли итоги осады Новогорода-Северского? Басманов непоколебим, народ и войско уважают и любят своего героя.

– Да, но только непоколебим он был вчера, Басманов является для нас единственной преградой на пути к Москве, а сегодня, немного дипломатии, лести, обещаний и эта твердыня не устоит, он будет наш, а с ним и все московское войско. Я прошу Вас, Государь, напишите самолично грамоту, а я позабочусь о том, чтобы ее передали в самое наиближайшее время непосредственно в руки Басманову.

– Хорошо князь, завтра утром вы получите требуемое, а сейчас, я прошу вас оставить меня одного, мне нужно немного подумать.

Оставшись один, Дмитрий размышлял. Перспективы, так сладко расписанные князем Мосальским, показались ему весьма радужными. Не откладывая дел в долгий ящик, он принялся писать. Будущий Государь Московский и всея Руси, написал две грамоты. В одной, обращаясь к боярину Басманову, он не скупился на посулы и склонял его на свою сторону, другую он адресовал пану Мнишеку, где делился новостями и описывал последние произошедшие события, просил военной и финансовой помощи. Небольшой припиской в конце, Дмитрий просил, подателя сей грамоты заключить в каменный каземат, держать его в строжайшей изоляции и секретности до особого его, Дмитрия, распоряжения. Дав чернилам просохнуть, он запечатал оба свитка своей личной печатью, оставил их на столе и довольный самим собою отправился спать. Поутру, вызвав к себе Волохова и Мосальского, пожелав удачи, Дмитрий вручил им грамоты.

Начиная с февраля 1605 года, через Москву ежедневно проходило множество ратников, спешивших на помощь войску Мстиславского. Многочисленные отряды снарядили города Тотьма, Великий Устюг, Вычегда и другие. Монастыри набирали отряды "даточных людей" из крестьян и служек. Лагерь армии под Кромнами был наводнен "посошными людьми" занятыми главным образом доставкой артиллерийского парка, подвозом пороха, ядер и прочих боеприпасов. При военном лагере стихийно возникло торжище, на которое каждый день окрестные и дальние крестьяне везли на продажу продукты питания, хмельные напитки и прочие товары. Вместе с ними на торг проникали лазутчики из Путевиля с "воровскими" грамотами. Чем больше ратников в сермягах стекалось в лагерь правительственных войск, тем успешнее шла агитация в пользу "истинного царя" Дмитрия.

Возникновению заговора в годуновской армии способствовали многие обстоятельства, но только два из них имели решающее значение. Первым было появление русской знати в путевильском стане Самозванца, вторым – смерть Бориса. В силу превратностей гражданской войны, одни члены этого кружка заговорщиков оказались заброшены в путевильский лагерь, где их обласкал Дмитрий, другие же остались в царских полках. В былые времена злые речи Голицыных и их друзей против царя Бориса, не были подкреплены ни какими, практическими шагами и Годунов мерился с этим, но после его смерти ни что не мешало им претворить помыслы в действие. В условиях династического кризиса, родовитая знать не смирилась со своим поражением, ей не всегда удавалось скрыть свое истинное отношение к выборному земскому царю Борису, а после его смерти, многие представители знатных родов льстили себя долгожданной надеждой в борьбе за трон.

Главными идейными вдохновителями мятежа в войске считались князья, братья Голицыны. Находясь в родстве и тесной дружбе с ними, уверенный в их поддержке, князь Мосальский отправил к ним своего гонца, боярского сына Абрама Бахметова, с грамотой Дмитрия, предназначенной для Басманова. Голицыны понимали, что рискуют головой и не жалели сил, чтобы втянуть Басманова в заговор. Свой род они вели от литовской великокняжеской династии. По знатности Голицыны превосходили главу боярской Думы князя Мстиславского – потомка младшей линии литовской династии. Но к концу XVI века местническое положение Голицыных пошатнулось. В попытке потягаться с другими претендентами за трон – Трубецкими, Шуйскими, Романовыми закончились для них полной неудачей. После смерти царя Феодора Иоанновича их даже не было в числе претендентов на трон. С кончиной Годунова, пробудились их честолюбивые замыслы и надежды, чувствуя непрочность юного Федора Борисовича, они первыми из бояр покинули ряды его сторонников. Воспользовавшись местничеством в кругу Воевод, они аккуратно сеяли семена вражды и раздора, нагнетая тем самым трудноразрешимую обстановку в войске. Князь Татев находящийся в стане Лжедмитрия, владел крупным поместьем в Рязани. Рязанское дворянство, охваченное брожением, сыграло особую роль в событиях под Кромнами. Возглавляли его братья Ляпуновы, находившиеся в родственной связи с Татевым. Они занимали видное положение среди рязанских дворян и обладали неукротимым нравом и склонностью к авантюре. Они вместе с Голицыными составили заговор в войске и распределили все роли. Но без участия в заговоре главного действующего лица, об его успехе не могло быть и речи. Именно эта роль и выпала на долю братьев Голицыных, которые использовали свое влияние и родство на Басманова.

И сейчас, находясь в своей походной землянке в центре войска, Главный Воевода Петр Федорович Басманов оказался в трудном положении. Рядом с ним за походным столом, словно змеи-искусители, сидели братья Голицыны. Грамота от царевича Дмитрия лежала здесь же на столе, но Басманов ни как не мог решиться взять ее в руки. Сладкие речи Голицыных ласкали его слух, но долг перед присягой царю и отечеством удерживал его от этого поступка. Басманова все знали как первого щеголя среди дворян и человека популярного в народе. Это был мужчина в расцвете лет, крепкого телосложения. Сделав головокружительную карьеру в считанные месяцы, благодаря успешной обороне Новогорода-Северского, выказав тем самым не дюжий ум и организаторский талант, Басманов считался в народе единственным защитником отечества, и сейчас ему предстояло сделать выбор, остаться с Годуновыми или перейти на сторону царевича Дмитрия, к чему и склоняли его Голицыны.

Басманов хорошо понимал, что, сохранив верность Годуновым, он должен будет пролить потоки крови, в числе первых ему пришлось бы взять под арест воевод князей Голицыных, однако по матери они доводились ему братьями, а он с малых лет привык считаться с авторитетом старшей по знатности родни. Все это склоняло чашу весов не в пользу Годуновых. Кроме непродолжительной милости Бориса, ни что не связывало его с правящей династией. Переход власти при юном Федоре к его матери и дяди, царице Марии Скуратовой и Семену Годунову не мог не поколебать его верность к трону. Между родами Скуратовых и Басмановых существовала кровная вражда. Дело было в том, что именно отец вдовствующей царицы, Малюта Скуратов положил конец блестящей карьере рода Басмановых в опричнине. По его наговору, дед Петра Федоровича был казнен, а отец умерщвлен в темнице. Басманов не имел оснований щадить дочь Малюты Скуратова и его внука – царевича Федора Борисовича. Достойный сын и внук знаменитых опричников, Петр Басманов, получив от Голицыных предложение, примкнуть к заговору не долго колебался, всецело поглощенный собственной карьерой, он забыл о благодеянии Бориса Годунова. Со смертью деда и отца их род надолго ушел с политической сцены России, и сейчас, его душу разрывали глубокие противоречия, но желание возродить былую фамильную славу взяло верх перед присягой. Наконец решившись, он взял в руки грамоту, сломал печать и пробежал глазами свиток.

– Ну что, с нами ли ты? – не вытерпев, молвил старший из Голицыных Василий, другой, Иван, в нервном ожидании стучал пальцами по столу.

Басманов молчал. Честолюбец без правил чести, жадный до власти временщика, вероятно, думал, что завистливые гордые родственники Годунова ни когда не уступят ему место рядом с престолом. Думал он и другое, что, вручая скипетр Самозванцу, человеку низкого происхождения, но смелому и умному, несомненно, избранному судьбой для совершения достойной мести над родом Годуновых и Скуратовых. Ему казалось, что тот из-за кого он положил в этот момент на кон свою честь, возведенный на царство, естественно будет привязан благодарностью к главному виновнику своего счастья. В этот момент, по воле злого рока его и Дмитрия судьба делалась неразделимой. Наконец, сделав выбор, он ответил:

– Да!

Голицыны были в восторге, обнимая и похлопывая нового члена своего кружка заговорщиков, они немедленно посвятили его во все тонкости вероломной затеи. Обговорив детали, они решили не спешить и поднять мятеж через несколько дней.

Утром 7 мая весь лагерь был поднят по тревоге. Илья вскочил и начал впопыхах собираться. Фронтовая выучка пришлась на пользу, надев сапоги, натянув кафтан, застегнув пояс с саблей и прихватив пару пистолетов, он выбежал из землянки, на ходу застегивая пуговицы. Трубач играл общее построение. Отовсюду на поле стекались воины, по дороге приводя себя в порядок. Волчонок подвел к Илье уже оседланного коня. В лагере творилась сутолока и переполох. Первое, что заметил Илья было то, что передовой полк, которым командовал Василий Голицын, был уже построен, но, к сожалению, он не сразу это осмыслил. Сев на коня, он направил его к месту построения большого полка. За время осады Кромн, дисциплина в войске оставляла желать лучшего, в безделье воины распоясались и не могли сразу по тревоге занять свои места в строю.