Чтение онлайн

Потом шизы уехали. Артем немедленно закурил (Меуков слезно просил при нем не дымить) и предложил выпить пива. За счет заведения, разумеется. Пиво оказалось хорошим, настроение - и того лучше, в общем, день закончился на сугубо мажорной ноте.

– Возможно, именно ноте "до", - добавил в завершение Редькин, - ноте, соответствующей штруделю по-венски.

Вербицкий улыбнулся, по достоинству отмечая цепкую память клиента, и сделал вдруг неожиданный вывод.

– Вы тогда неверно поступили, ребята. Нельзя было их просто так отпускать.

– Почему?!
– обалдела Маринка.

– Потому, - сказал Вербицкий.
– Если партнер дает слабину, с него надо брать максимум. Надо все выжимать, до последней копейки.... Ну, да ладно. Что теперь говорить...

"Что-то случилось с Вербицким", - подумал Редькин.

Он, помнится, еще от Константина слышал неоднократно цитируемое изречение Майкла: "Никогда нельзя выжимать последнюю копейку - жадность до добра не доведет". Что же это случилось с ним?

А Майкл помолчал, взял трубку телефона, позвонил куда-то, бросил пару ничего не значащих фраз тихим голосом и грустно констатировал:

– Ну вот, теперь вашего Кусачева найти не могут.

– В каком смысле?
– удивился Редькин.

– В самом прямом. Скрывается он.

– А Игорь?
– спросил Редькин с надеждой.

– Игорь - тем более. Он уже третий день в бегах.

– А деньги?
– вырвалось у Тимофея.

– С деньгами-то как раз все в порядке. Шефы вашего удальца над этим вопросом работают, и сроки выплаты скоро будут согласованы, вот только дело уж больно запутанное. Чересчур запутанное, - решил уточнить Майкл.

А Кусачев ни от кого не скрывался. Для него в тот момент это было уже чуточку слишком сложно. Вечерний выпуск любимого Маринкой "Дорожного патруля" внес ясность в ситуацию. Юный Кусачев был с утра пьян, плохо закрепил машину на подъемнике, и оказался задавлен насмерть старым "уазиком", который чинил на родном сервисе. И как это возможно? Несчастный случай. Такой вывод сделала опергруппа, прибывшая на место происшествия, и вместе с ней лихие корреспонденты с ТВ-6. А Редькиных обоих как ошпарило. Ну, скажите, кто бы на их месте в несчастный случай поверил?

– Слушай, - выдохнула побледневшая Маринка, - не надо мне никаких денег. Давай просто прекращать всю эту бодягу.

И добавила совсем уж глупо:

– Жить-то хочется.

Редькин в принципе был согласен, но промаялся весь вечер в сомнениях. Только ночью, часа в два, накрутил заветный номер. Вербицкий разрешал звонить ночью. Утром - ни за что, а ночью - пожалуйста.

– Майкл, ты слышал, что Кусачева убили?

– Я слышал, что Кусачев погиб, - осторожненько так поправил Майкл.

– Но мне не надо никаких бабок по этому делу!
– с сердцем выпалил Редькин.
– Я снимаю задачу! Слышишь? Извини, Майкл.

Вербицкий очень долго молчал. Словно выжидал новых истерических всплесков. Потом спокойно начал комментировать:

– Ты готов меня выслушать? Тогда слушай. Первое. Никогда не произноси таких слов: "мне не надо денег". На первый раз прощаю, а в следующий действительно не получишь ни цента. Второе. Убийство Кусачева еще надо доказать, и это не твоя забота. Наконец, третье. Если я занялся каким-то делом и ни от кого не получал аванса, я, как правило, решаю сам, продолжать мне им заниматься или нет. Твое дело меня заинтересовало, и я буду продолжать, что бы ты мне сейчас не говорил. Андестэнд? А тебе просто надо отдохнуть от всей этой чехарды. Плюнь на милицию и ГАИ. Плюнь на Мурлыкина и бандитов. Займись своими книжками. Тачкой своей займись, сделай из нее конфетку. Я тебе как другу советую.

Маринка прижала ухо к трубке с другой стороны, ловила каждое слово Майкла и с энтузиазмом кивала. А когда Тимофей дал отбой, сказала почему-то шепотом:

– Он прав. Пусть занимается! А мы давай плюнем на все.

Плюнуть на все оказалось не просто, но на многое плюнулось автоматически. Поездка на дачу своим ходом на два дня прошла тихо-спокойно. Вере Афанасьевне наплели, что "Москвич" уже продали сдуру, а "Тайгу" как раз на техобслуживание поставили - дешевый вариант подвернулся. Если б она еще понимала в этом что-то! Первый шок от случившегося Редькины уже пережили, настроение было нормальное, к тому же соскучились по своим, то есть Маринка по матери, Верунчику и внучке Дашеньке, а Тимофей просто по любимым местам, по тишине, по возможности не вздрагивать от телефонных звонков, может быть, чуть-чуть и по зятю Никите, с которым приятно было хлопнуть по пивку да поговорить за жизнь. Редькин пивко, конечно, водочкой догружал - иначе кайфа никакого, а зять-спортсмен был в принципе не пьющим - только в жаркий день и позволял себе баночку-другую хорошего пива (говорил, от этого мускулы лучше растут). Словом уик-энд на даче как-то всех успокоил, и в Москве Тимофей с Маринкой с новыми силами принялись за работу. Вербицкому нарочно не звонили, и он их не трогал. Бурцеву звонили регулярно, ездили к нему, уточняли детали, кое-что и впрямь приделали к машине нового, чего раньше вообще не было - подкрылки, магнитолу, фаркоп, звукоизоляцию полов, обогреватель заднего стекла... Конфетка не конфетка, но чтобы все как у людей. И никто их не беспокоил, никто больше не звонил по поводу разбитой "Нивы" и убитого Меукова, жизнь текла строго по сценарию Майкла.

Один раз только Редькин от сценария отклонился. Это уж перед самым сентябрем было. За обедом выпили по случаю пятницы, он расслабился, а Маринка к подружке ушла до ночи. Редькин почитал чуток, но начало в сон клонить, он включил компьютер, поиграл в "Супаплекс", еще в какую-то ерунду, потом полазил по деловым файлам - любил иногда документы в порядок привести, вспомнить каких-нибудь контрагентов из прошлого, бывало даже интересные бизнес-проекты таким образом рождались. Но сейчас родилось другое: необъяснимое желание позвонить Симе Кругловой. Благо Маринки дома нет. Во глупость-то! Он же ничего не скрывал тогда, да и с какой стати звонить, по какому поводу? Уж лучше тогда этой позвонить - соседке Юле с ирландским сеттером! Ассоциация сработала примитивно сексуальная, и он тут же одернул себя. Юлька - это про другое, Юлька - это как фея из сказки, нужен он ей, старый козел! Тут же вспомнилось, что и в Москве ее нет, Маринка же собиралась с отцом Юлькиным связаться, с полковником милиции. На предмет все того же дела, да они всей семьей куда-то в Европу отдыхать укатили. Мысли снова вернулись к Симе, телефон искать не пришлось, он был тут же, в компьютере, и трубка лежала рядом.

Оказалось, как раз девятый день. Это уж он потом сообразил. Серафима к телефону подошла сама и сразу. А голос странный такой - пьяная, что ли? Вроде не пьет она, если он правильно помнил...

– Сима, здравствуйте, это Тимофей. Мне, право, неудобно, но хотелось услышать именно от вас, что же все-таки случилось с Эдмондом...

– Тимофей? Редькин?!
– неуемный восторг по ту сторону провода. Дорогой! Милый! Приезжай же ко мне скорее! Приезжай! И я тебе все расскажу. Слышишь, милый? Алло! Алло!

Тимофей бросил трубку, как змею.

"Вот уж действительно, с шизами свяжешься - сам таким станешь!"

Первым желанием было - позвонить Вербицкому. Потом одумался: а что он скажет? Информация-то неконструктивная. Может, еще поделиться с Майклом своими хрупкими мечтами о девушке Юле? Ну тогда уж надо все самое сокровенное в одну кучу валить: и как у них с Маринкой с некоторых пор в постели не все ладится, и как Тимофей по утрам горькую пьет, когда уж совсем невмоготу, и как однажды спьяну под душем онанизмом занимался, потому что порнухи насмотрелись, а супруга, увлекшись вкусным коктейлем, перебрала малёк и ни на что уже не годилась... Редькин представил себе, как выдает подобный текст Вербицкому, особенно красиво, если по телефону и ночью, в тот же миг окончательно протрезвел и решил, ни с кем не советуясь: не будет третьего безумного рандеву, ни к какой чокнутой Серафиме ни за какие коврижки он не поедет. Все.

Но дело-то этим не кончилось. Судьба наказала Редькина за грешные мысли и глупый звонок.

В тот же вечер Майкл позвонил сам.

– Слышь, Тим, до ноября можешь успокоиться, а где-то после пятнадцатого они рассчитаются, и ты получишь свои три с половиной. Я столько обещал?

– Ты обещал две с половиной, - нерешительно проговорил Редькин.

– Правильно, но я же говорил, что может быть больше. А я ничего зря не говорю. И второе. Игоря нашего пристрелили. Но это не имеет к тебе ровным счетом никакого отношения. Запомни. И не надо психовать. Если б узнал не от меня, дергался бы только сильнее. Правильно?