Чтение онлайн

Коган впервые хоть как-то комментирует ту ночь десять лет назад. Он считывает мои мысли. Также, как и я, проводит параллель между нами.

– Я закончу как Карин, если ты и дальше продолжишь изводить меня. – цепляюсь за его слова. – Альф не сделает мне ничего плохо в отличие от тебя!

– Ты закончишь как Карин, если и дальше будешь доверчивой дурой. – грубо отрезает Коган, угольки в его глазах вспыхивают с такой силой, что я не решаюсь ему ничего сказать в ответ. Иногда приходится молчать. – Я отойду. Жди меня здесь!

Коган оставляет меня и идёт прямо за своей школьной любовью. Внутри всё холодеет от ужаса. Он же не убивать её пошёл?

Хочется сорваться с места и побежать прочь. От него. От этого места. Предупредить Карин, но я прекрасно понимаю, что бежать некуда, да и не получится, поэтому возвращаюсь к бару и прошу сделать мне мохито.

– Держишься? – ко мне подходит Ора, она оглядывается по сторонам и прижимается ко мне вплотную, чтобы кроме меня её никто не мог слышать. – Иди сейчас в женский туалет вон в том домике, тебя так ждёт Альф, он поможет тебе выбраться.

После слов Оры загорается призрачная надежда. Я напряжённо выпрямляюсь.

– Здесь очень много людей Когана, у него столько охраны! – отвечаю ей также тихо. – Я боюсь за Альфа, что если Коган что-то сделает ему?

– Не переживай. Карин отвлечёт его, а охрану мы обведём вокруг пальца! – говорит мне Ора. – Только торопись, девочка, время не безразмерно.

С этими словами она берёт бутылку пива и скрывается в толпе. Я остаюсь за барным столом с гудящим сердцем. Растерянная и не знающая, что делать. Однозначно нужно было бежать к Альфу и выбираться из плена Когана, но что-то меня удерживало и не позволяло побежать в туалет, где меня ждали сразу же.

История десятилетней давности была покрыта странным мраком, где было очень много вопросов. Никто никогда не рассказывал обстоятельства – как и почему Коган убил братьев Хонхофов. Все просто постоянно говорили об этом как о свершившемся факте. Коган никогда это не отрицал, но было видно, что он сам что-то не договаривает.

Что если Хонхофы были в чём-то виновны?

Нет, не может такого быть. И не может быть оправдания Когану. Ни один человек не заслуживает смерти.

Стряхиваю глупые мысли. Нужно идти пока есть возможность.

Стараюсь выглядеть естественной в этой ситуации. Иду медленным шагом в туалет, не вертя головой, хотя очень хочется. Знаю, что за мной наблюдают люди Когана, поэтому нужно максимально естественно выглядеть. Захожу в женский туалет и осматриваюсь.

Одна из кабинок резко открывается, и я чуть не вскрикиваю от неожиданности.

Из неё выходит Альф с огромным рюкзаком. Любимый улыбается мне сумасшедшей улыбкой, пугая не на шутку. Выглядит он безумнее Когана.

– Рада видеть тебя. – говорю ему честно, обнимая и прижимаясь к горячей груди в джинсовой куртке. Хочется успокоиться и оставить все беды позади. – Как ты?

– Нужно спешить, Амелия. – говорит мне строго Альф, отталкивая от себя и расстегивая молнию на рюкзаке, он заставляет меня волноваться сильнее прежнего. Ловлю даже себя на неприятной мысли, что рядом с Коганом я чувствовала себя в большей безопасности.

– Как ты планируешь убежать из-под самого носа охраны? – спрашиваю Альфа.

– Мы переоденем тебя и выйдем через чёрный вход у мужского туалета. Переодевайся. – Альф говорит быстро и сухо. Я принимаю из его рук одежду и чёрную шапку, чтобы прикрыть непослушные волосы.

– Альф… – прежде, чем начать сбегать я хочу объясниться перед ним. – Поцелуй, что ты видел для меня не значит ничего. Коган не оставил мне выбора. Он взял в оборот мою семью. Если я сбегу сейчас с тобой, то скорее всего они останутся на улице, а брат сядет в тюрьму.

Альф плотно сжимает губы, смотрит на меня злым, волчьим взглядом.

– Ты спала с ним, да? – спрашивает он с силой, пугая меня своей ревностью. Я отступаю и тут же начинаю качать отрицательно головой. – Тогда что, предлагаешь смириться? Я предлагаю тебе бороться и быть со мной!

Коган.

– Десять лет сильно потаскали тебя. – замечаю я, когда догоняю слегка ссутулившуюся фигурку. Карин резко оборачивается и смотрит на меня своими огромными глазищами, раньше сводившими меня с ума. – Не говори мне только, что хотела увидеться?

– Хотела. – говорит и обхватывает себя за тонкие плечи. – Было интересно посмотреть хотя бы одним глазком, каким ты стал. Говори, что ты сильно возмужал. Преуменьшили. Ты стал настоящим исполином.

– Ох. Карин. – смеюсь во весь голос. – Не разочаровывай меня, пожалуйста. Я надеялся, что ты не превратилась в глупую шлюху – марионетку, но жутко ошибся. Ты стала тупой соской Хонхофов.

– Как и все в нашем городе. – огрызается она, продолжая сама себя обнимать. – Тебе не понять, какого это – выживать. Нужно смириться, что этот город принадлежит им.

– Мне? – спрашиваю у неё с нажимом. – Мне ли не понять? Благодаря тебе я был вынужден сбежать из дома и скитаться по улице, чтобы меня не поджарили на электрическом стуле! Я сотни раз был на грани голодной смерти.

Она делает жадные вздохи. Ветер разносит её каштановые волосы в разные стороны, эффектно подчёркивая изящность бледного лица. Нет, Карин всё также красива, как и много лет назад. Время не испортило её внешность. Только я изменился. Не торкает больше от этой суки. Член даже не дёргается. Отвратило меня от неё.

– Не по моей вине, не говори так. Я такая же жертва, как и ты, Коган. – нас здесь никто не может услышать, но она всё равно говорит очень тихо.

– Не ссы мне в уши, Карин. – морщусь. – Ты десять лет назад блядь проглотила свой язык. Засунула его в жопу и послушно кивала каждому слову ублюдков Хонхофов, рисуя мне дело. Лгала в полиции.

Она закусила губу и всхлипнула.

– Я была ребёнком, ты понимаешь это? Я испугалась и делала, как мне говорили родители. Ты не можешь меня обвинять в том, что я растерялась после всего того, что случилось! – она стала плакать. Красиво и даже натурально. Но я не верил ни одной её слезинке. – Но с тобой же всё хорошо в итоге! Ты стоишь передо мной весь такой красивый и холёный! Господь спас тебя!

Усмехаюсь. Какая благость. Я случайно спасся от электрического стула, много лет жил на улице. Со мной действительно всё хорошо! Просто замечательно!