Чтение онлайн

– У меня смена до шести. Я не могу уйти, меня некем подменить. – Я и сама бы с удовольствием сбежала с ним отсюда прямо сейчас. – Если бы ты сказал раньше, когда приедешь, я бы не брала сегодня смену.

Мне приходится делать над собой усилие, чтобы не рассмеяться. Лизи напоминает испуганную восковую фигуру. Она пребывает в таком шоке, но даже не может совладать со своей мимикой.

– Амели. – угрожающе рычит Коган и снимает очки. Под правым глазом у него глубокая царапина, затянутая хирургическим клеем. Сердце дёргается в страхе за него. – Клянусь, я сейчас куплю эту сраную кафешку и буду лично планировать график твоих смен. Хочешь такой свободы?

– Скажи, что я заболела. – бросаю умоляюще Лизе, развязывая фартук.

– Так бы сразу, Малышка. – Коган кладет на стол сто долларовую купюру, что в десять раз больше стоимости его заказа. – Остальное на чай и за беспокойство, Лиза. Тебя я жду в машине.

Я убираю фартук, ловлю растерянный взгляд Лизы и против своей воли объясняю:

– Прости, я же сказала, что мы поссорились.

– Ты забыла сказать, что встречаешься с самым горячим парнем в Новой Зеландии, твою мать. – говорит она, хватая меня за руку. – Амелия, блин, у него нет друга для меня?

– Его друг женат. – отвечаю с улыбкой. – Прости, я побегу, пока он тут не переломал ничего.

Коган курил на улице, жадно втягивая в себя дым и выпуская его колечками. Делал он это жутко сексуально. Курить придумали специально для него!

Зелёный ему шёл. Глаза стали ярче, они горели мистическим огнём, сводя с ума. В этом поло и брюках он выглядел как модель с обложки журнала. Яркий. Вызывающий. Дерзкий.

– Привет. – говорю ему тихо, ровняясь с машиной. Барри не было видно, скорее всего Коган отпустил его, чтобы мы могли побыть вдвоём. Я чувствую себя немного неловко спустя две недели после ссоры.

– Привет. – дразнит Великан, отбрасывая сигарету в сторону. – Как учёба? Как работа? Как свобода?

Нет, он ничего не забыл и не остыл за эти дни. Коган просто отсрочил время завершения нашего разговора. Он был упрямым и привык добиваться своего.

– Никак. – признаюсь ему. Хочу обнять и вдохнуть мужской запах. За эти дни я решила остудить свой пыл и уступить мужчине. Пусть будет как хочет.

– Я так и думал. – довольно заключает он, притягивая к себе и зарываясь лицом в макушку, борода цепляет мои волосы. Я как котёнок мурлычу, закрываю глаза от удовольствия. – Решил дать тебе время, чтобы осознать, нужна ли тебе вообще эта свобода?

– Значит, ты специально меня мучил и молчал?

– Нет. Я специально мучил нас. – поправляет мужчина. – Или ты думаешь, мне не хотелось услышать твой голос? Потрогать? Я две недели не трахался, Амели, если ты не поиграешь с маленьким О'Донеллом прямо в машине, есть риск, что меня накроет инсульт. Просто какой-нибудь тромб оторвётся прямо в члене и улетит мне в мозг парализуя.

– В члене нет тромбов. – смеюсь, запрокидывая голову. Ну, как можно быть таким озабоченным?

– Разве? – он кладёт мою руку на свой пенис и заставляет сжать его прямо на парковке. Я чувствую каменный член, готовый к бою прямо здесь и сейчас. – Проверь. Лучше ртом. Чтобы наверняка.

– Извращенец. – отдираю руку и отбегаю от него. Надеюсь, что это на меня, а не на Лизу с фонданом. – Мне тут ещё работать.

– Это вряд ли. Кафе далеко от нашей новой квартиры. – качает головой мужчина. – Поехали, посмотрим жильё. Туда уже привезли кровать, и мы за одно сможем потрахаться.

– Кто о чём. – бормочу я, еле двигая ногами и усаживаясь на переднее сиденье в машину. Коган сам сел за руль. Он сорвался с места и, нарушая все возможные правила движения, помчал по шоссе к нашему новому жилью. – Как прошла поездка?

– Годно. – Я рассматривала глубокую царапину на его лице. Тело Когана было покрыто многочисленными шрамами, я видела это и раньше, но не задумывалась откуда они.

– Было больно? – касаюсь его щеки, не удерживаюсь. Провожу пальцем по коже рядом с порезом.

– Нет. Это просто царапина, Малышка. – Великан перехватывает мою руку и целует ладонь. Чувствую мягкую бороду и впутываю пальцы в неё.– Пахнешь кофе.

– Спасибо, что пошёл навстречу. – решаю разобраться с недопониманием сразу, не откладывать разговор. Мне ссоры с детства давались тяжко. Я переставала есть и спать. – Я странно себя повела в прошлый раз, не стоило так резко реагировать на твоё требование. Но мне так хочется стать сильнее и самостоятельнее. Когда ты стал требовать от меня слепого подчинения, я вспомнила Альфа и его отца… эта ассоциация меня так задела.

– Я не Альф. – у мужчины всегда портилось настроение при упоминании Хонхофов. И я понимала его как никто.

– Знаю. И всё же, наверное, это моя психологическая травма. – Коган заезжает на подземную парковку жилого небоскрёба. Я слышала, что здесь самое дорогое жильё в Окленде.

– Знаешь, Амели, сколько у меня психологических травм? – Коган паркуется у самого лифта. – Но я, при этом всём, здоровый тридцатилетний мужик бегаю за тобой по кофейням. Давай научимся справляться со своими психологическими травмами, хорошо? – замечая мой грустный взгляд, он примирительно добавляет: Пошли, будем квартиру смотреть.

Наша квартира располагалась на сотом этаже. Великан прикладывает телефон к датчику и лифт сам поднимается на нужный этаж, распахивает двери перед нами и мы оказываемся в огромной, светлой гостиной.

Современное жильё сначала меня пугает. Сплошной простор, минимум мебели, нет ничего, что досталось по наследству от бабушки. Я обвожу взглядом квартиру, затаив дыхание. Раньше я такие видела только в кино.

За зарплату в кофейне я могла позволить себе пожить в такой квартире час. А может и меньше.

Панорамные окна немного пугают. Они везде. Из квартиры виден практически весь Окленд. Весь город как на ладони. Мы будто на вершине мире, от этого дух захватывает.

– Мебель завезли пока только самую необходимую. В ближайшее время привезут всё остальное. – Коган отвёл меня в спальню, желая показать ту самую кровать, о которой так много рассказывал. Она и в правду впечатляла.

У кровати не было спинок, только массивный корпус на четырёх ножках. Она казалась безразмерной. Стояла в центре комнаты, засланная белоснежными простынями. Главный и практически единственный предмет мебели.