Чтение онлайн

— Расскажи мне о своей травме, — просит она. — Планируешь ли ты вернуться в следующем сезоне?

Я качаю головой и ставлю пиво на кофейный столик рядом с открытыми контейнерами с итальянской едой. У меня были намерения красиво накрыть стол, со свечами и тому подобным дерьмом, но, видимо, еда на вынос предназначена для того, чтобы ее можно было есть из контейнеров и на диване — во всяком случае, по мнению Морган.

— Это конец карьеры, — объясняю я. — Я порвал все связки и сухожилия, оторвал некоторые из них от кости… мое плечо никогда не вернется к тому, что было раньше, несмотря на то, что некоторые из лучших спортивных врачей и хирургов в стране приложили все усилия.

Она смотрит на меня грустно:

— Мне жаль.

Я пожимаю плечами:

— Такое случается, травмы не редкость в баскетболе. Это все идет в комплекте.

— Я знаю, но ты был на пике своей карьеры, это, должно быть, отстой.

Я ухмыляюсь ей:

— Что ты знаешь о моей карьере?

Она прикусывает нижнюю губу и еще больше поджимает ноги под себя:

— Не так уж и много, если честно. Недостаточно, чтобы точно знать, где я тебя видела. — Она прищуривает на меня глаза и усмехается. — Но Итан говорил о тебе безостановочно с тех пор, как его выбрали в команду. Круглосуточное «Тренер Оуэнс это» и «Тренер Оуэнс то». Он, наверное, смотрел каждую игру, в которой ты когда-либо играл, а я слышу все комментарии, пока сижу и читаю книгу.

Я запрокидываю голову и смеюсь:

— Прости, что мы так утомили тебя.

Она слегка краснеет:

— Я не очень спортивная девушка, но мой сын, похоже, не получил памятку.

— Кажется, он действительно хороший ребенок, — говорю я, толкая ее колено своим.

Она мягко улыбается:

— По большей части он такой. Никто никогда не скажет вам, как много работы требуют мальчики-подростки.

Я посмеиваюсь. Конечно, я тоже не был прогулкой в парке для своих родителей в том возрасте, поэтому и сочувствую ей, правда. В шестнадцать лет очень много противоречивых гормонов.

— Я думаю, что эта команда будет хороша для него не только для его баскетбольных навыков, но и для его личности — он сможет использовать все положительное мужское влияние, которое только сможет получить.

— Его отца нет рядом? — спрашиваю я, задавая вопрос, который мучает меня с тех пор, как я узнал, что она была беременна.

Она тяжело вздыхает:

— Неа. Я имею в виду, что он то появлялся, то уходил на протяжении многих лет, когда у него было время или желание. Сейчас он всегда платит алименты на ребенка — так что, думаю, это больше, чем некоторые отцы.

Это меня злит. Я не могу себе представить, кто в здравом уме мог бы уйти от такой женщины, как Морган, я, черт возьми, не стал бы, особенно если бы она держала на руках моего ребенка.

— Он тоже был молод?

Наверное, стоит не лезть не в свое дело, но мне любопытно.

— Ему было семнадцать, когда родился Итан. Его не было рядом ни во время беременности, ни во время родов. На самом деле, я не думаю, что он видел Итана, пока тому не исполнился год.

— Он похож на мудака.

Морган хихикает:

— Он был. И он есть. Я тогда ему многое прощала, потому что ни один из нас не планировал заводить ребенка в таком возрасте, а я не хотела портить ему жизнь, понимаешь?

Я знаю, что она имеет в виду, но ее логика совершенно запутана: этот ребенок был такой же ответственностью для него, как и для нее, и ей нельзя было оставлять всю работу на себя.

— Моя терпимость иссякла в тот момент, когда он начал мне изменять, когда я была на большом сроке беременности… — продолжает она, пожимая плечами во время рассказа. — Мы расстались, родители отправили его в какую-то модную школу далеко-далеко, и в конце концов он просто перестал регулярно звонить. Едва заходил, когда был в городе, и всё. Он переводит деньги на мой счет каждый месяц и заглядывает примерно раз в год или около того... отправляет Итану на день рождения открытку с сотней долларов, если вспомнит... Думаю, он иногда звонит сыну на мобильный, но Итан не делает этого. Обычно мы об этом редко говорим.

Похоже, этот парень — полный придурок.

— Есть ли у него еще дети? Жена?

Она смотрит на меня с любопытством:

— Знаешь, это действительно хороший вопрос, и я даже не подумала его задать.

Она снова вздыхает, и мне жаль, что я все это поднял.

— Извини, это не мое дело.

Она улыбается:

— Честно говоря, все в порядке, это ни для кого не секрет, и я уже давно не разочаровываюсь — сейчас мне только больно за Итана. У Чада много званий, но отец года в их число не входит.

— Его потеря, — говорю я, тянусь к ее руке и беру ее в свою.

Она поворачивает ладонь вверх, чтобы переплести наши пальцы. Я недоверчиво смеюсь, когда она подходит ко мне немного ближе.

— Что смешного? — спрашивает она с любопытством.

Я подношу ее руку к губам и нежно целую:

— Я просто не могу поверить, что какой-то идиот имел тебя и своего сына и отпустил вас.

Она затягивает сексуальную нижнюю губу в рот и покусывает ее, ее щеки окрашиваются светло-розовым румянцем. Я знаю, что моя похвала заставляет ее нервничать, но мне все равно.

Возможно, она не привыкла слышать комплименты от своего бывшего — придурка, но ей лучше привыкнуть слышать их от меня, потому что я планирую делать их часто.

— Хватит о нем, давай поговорим о нас.

— О нас? — спрашивает она.

— Да… какая оценка этого свидания по шкале от одного до десяти? — спрашиваю я, скручивая наши соединенные руки перед собой.

— Ну, еда была вкусной, но не домашней, так что это вычет. Девятка за еду.

Я посмеиваюсь:

— Я должен получить бонусный балл за то, что не готовлю для тебя, поверь мне.

Она хихикает:

— Справедливо, бонусный балл принят во внимание.

Я подвигаюсь к ней ближе:

— Общение было замечательным, но ты заставил меня поговорить о моем бывшем, так что…

— Хей! Ты сказала, что все в порядке.

Она смеется, все ее лицо светится весельем. Она выглядит такой счастливой, сидит в моей гостиной и флиртует со мной.

— Отлично. — Она закатывает глаза. — Ты получаешь восемь с половиной за беседу.

— Восемь с половиной? — отвечаю я возмущенно. — Беседа как минимум на девятку.

Я тяну ее за руку, притягивая ближе; мы сейчас почти вплотную друг к другу.

— Девять, это максимум. — Она зло ухмыляется.

Вот и все, мне придется драться грязно.

Я поворачиваюсь лицом к ней и почти прижимаю наши тела друг к другу, рука, которая не держит ее, обхватывает ее лицо, и я слышу, как она задыхается от нашей непосредственной близости. Небольшой наклон головы, и я приближаю наши губы друг к другу.

— А как насчет химии, какую оценку ты ставишь по этой шкале, Моргс? — я хрипло шепчу, мое дыхание обдувает ее лицо.