Чтение онлайн

На разных этапах подготовки книги оказали серьезнейшую поддержку советами, литературой, сочувствием профессор УрФУ Маргарита Адольфовна Поляковская, профессор МГУ Борис Львович Фонкич, академик Петер Шрайнер, академик Игорь Павлович Медведев, профессор МДА игумен Дионисий (Шлёнов), Ирина Анатольевна Летова, Игорь Владимирович Кожан и Наталия Юрьевна Штейн. Всем им выражаю самую сердечную благодарность.

13 сентября 2018 г.,

г. Сергиев Посад

Введение

Вплоть до недавнего времени история Византийской империи последнего периода ее существования была изучена в отечественной науке довольно слабо, и лишь недавно начался процесс интенсивного изучения поздневизантийской истории, причем исследовательский интерес концентрировался главным образом на международных отношениях и социально-политической, аграрной или экономической тематике. Вопросы же духовной истории если и не исчезали совершенно из поля зрения византинистов, то рассматривались ими вскользь, в рамках общих тем. Между тем, по мнению Т. В. Кущ, «обращение к проблеме византийской духовности, которая является одной из стержневых основ цивилизационной парадигмы, является приоритетным направлением современного византиноведения»[1].

Из современных русскоязычных работ, посвященных данной проблематике, можно назвать совсем немного — это замечательная монография И. П. Медведева о византийском гуманизме[2], диссертационное исследование Т. В. Кущ[3] о византийских интеллектуалах и, конечно же, фундаментальные работы В. А. Сметанина[4] и М. А. Поляковской[5]. Как можно видеть, это — общие работы, повествующие об «интеллектуальном всплеске», имевшем место в истории Поздней Византии.

Между тем, интереснейшим и перспективнейшим направлением, на наш взгляд, является обращение к изучению биографий отдельных личностей, что дает возможность глубже понять и уяснить стремления, атмосферу и чаяния переломной эпохи, каковой, без сомнения, являлась середина XV в. Этих работ не так много, и посвящены они не всегда ключевым фигурам. На сегодня из монографий, изданных на русском языке и известных нам, можно назвать только лишь несколько: архим. Амвросия (Погодина) о свт. Марке Эфесском[6], А. И. Садова о Виссарионе Никейском[7], К. И. Лобовиковой о Георгии Трапезундском[8] и диак. А. Занемонца о первом патриархе времен турецкого владычества — Геннадии-Георгии Схоларии[9] и византийском интеллектуале Иоанне Евгенике[10], а также некоторые другие. Деятельность этих, несомненно, выдающихся людей освещена с достаточной полнотой, однако при этом вне фокуса русскоязычной историографии остались такие знаменитые деятели поздневизантийского прошлого, как Мануил Хрисолора, император Мануил II Палеолог, Георгий Гемист Плифон, митрополит Киевский Исидор и многие другие.

Из этого ряда заметно выделяется личность Исидора Киевского (1385/90–1463), чье имя и жизнь оказались неразрывно связаны не только с двумя восточнохристианскими державами, оплотами православия, — Византийской империей и Русским государством, — но и с католическим Римом. Исследователи называют его «крупным ученым»[11], «центральной фигурой русской и латинской истории XV в.»[12], «эрудиция и духовный потенциал» которого «были ничуть не меньше», чем его старшего наставника Мануила Хрисолоры[13]. Однако, несмотря на это, как заметил О. Шмитт, «мы до сих пор не имеем его полной биографии»[14], а только лишь разбросанные по разным местам скупые и сухие факты его жизни и спорадические размышления над его литературными произведениями[15]. Более того, все, что писалось о митрополите Исидоре, настолько разнохарактерно и пестро, что невозможно получить единого представления о нем как о личности и определить его место в церковнополитической и интеллектуальной истории Византийской империи и Древней Руси середины XV века. Между тем, на всем протяжении истории России к личности митрополита Киевского Исидора наблюдался устойчивый интерес, начиная с трудов древнерусских книжников, упоминавших его, как правило, в полемическом контексте[16], и кончая современными культурно-научными мероприятиями, одно из которых — «Исидор Киевский: между Западом и Востоком» — прошло 19 марта 2018 г.[17] на базе Московского дома Ахматовой, где были представлены два доклада о его жизни и участии в Ферраро-Флорентийском Соборе. Эта конференция ярко продемонстрировала отсутствие в современной российской науке комплексного исследования биографии и деятельности митрополита Исидора, что создает условия для появления всевозможных историографических мифов и псевдонаучных спекуляций, направленных на сиюминутный эффект.

Рассмотрим вкратце, что сделано для изучения биографии и наследия митрополита Исидора Киевского в зарубежной и отечественной историографии.

Немецкий исследователь А. В. Циглер отметил, что «многие историки основывают свои суждения об исторических личностях и явлениях по тому успеху, которого они достигли. Для них человек действовал правильно, если он преуспел, и заблуждался, если его начинания провалились. Они считают, что явление должно вызывать наше одобрение, если же этого не происходит, то оно не имеет права на существование и повторение. По их мнению, счастливый исход должен быть нашим единственным критерием в вопросах истории. Следуя данной логике, происходит "канонизация" успеха или наоборот, безоговорочное осуждение поражения»[18]. Свою мысль А. В. Циглер иллюстрирует конкретным примером: «Историки всех времен, — продолжает А. В. Циглер, — осуждали Исидора за неудавшуюся попытку унии. Собрав воедино все его ошибки и промахи, они пришли к заключению, что причиной его поражения был он сам, а чтобы ничего не упустить, очернили те стороны его личности, которые чаще всего оставались неизвестными и могли считаться положительными»[19]. В этих словах есть немалая доля справедливости. Следует добавить, что как в русской полемической литературе, так и в отечественной публицистической мысли образ Исидора неизменно предстает в мрачных тонах, что легко объясняется подспудной неприязнью к одному из главных творцов ненавистной православному человеку унии с Римом. Однако только непредвзятое научное изучение жизни и творений Исидора Киевского, одного из крупнейших греческих церковных деятелей XV века, позволит нам лучше понять внутренние и внешние причины той грандиозной политической и религиозной катастрофы, которая постигла в это время византийский мир. В Древней Руси об Исидоре как человеке знали мало[20], и это знание в основном ограничивалось скупыми сведениями, почерпнутыми русскими авторами из антилатинских сочинений времен после Ферраро-Флорентийского Собора.

Ситуация начинает меняться в последней четверти XIX в., спровоцировав целый всплеск литературы, в которой с разной степенью подробности говорилось об Исидоре. Посвященная ему историография обширна; работы условно можно разделить на четыре группы: исследования по истории России и Русской Церкви, в рамках которых рассматривается деятельность Исидора на кафедре Русских митрополитов и участие в работе Ферраро-Флорентийского Собора. Вторая группа — византиноведческие штудии, посвященные ранним годам жизни Исидора и его творчеству в это время, а также времени падения под натиском турецких войск Константинополя и в целом всей Византийской империи. Третья группа исследований — работы, посвященные деятельности Исидора в Италии и его служению Римской Церкви. И, наконец, четвертая группа научных изысканий — это исследования его рукописного наследия и, конкретнее, деятельности по переписке рукописей. В нашем небольшом обзоре мы, начав рассмотрение с первой группы, покажем, как постепенно рос интерес к биографии Исидора и его литературному наследию, а потом скажем несколько слов о работах, касающихся различных сторон деятельности Киевского митрополита-кардинала.

В русской дореволюционной литературе содержатся крайне скупые сведения об этом иерархе, и его личность рассматривается лишь в контексте деятельности на Руси и поездки на Флорентийский Собор. Из этих исследований можно выделить общие работы по истории России В. Н. Татищева[21], Н. М. Карамзина[22], С. М. Соловьева[23], В. О. Ключевского[24] и проч. Заметным образом выделяются работы по истории Русской Церкви митр. Макария (Булгакова)[25], Е. Е. Голубинского[26], А. В. Карташёва[27], А. Я. Шпакова[28], которые хотя и говорят значительно больше вышеназванных общих исследований, однако касаются личности митрополита Исидора лишь в связи с его деятельностью на Киевской кафедре. Так, например, митрополит Макарий (Булгаков) в своем классическом труде[29] очень кратко сообщает, что Исидор был игуменом монастыря св. Димитрия, легатом императора на Базельский Собор, но о раннем периоде его жизни и месте рождения не сообщает ничего. О Флорентийском Соборе исследователь говорит подробнее и указывает, что роль Исидора в заключении унии была велика. После возвращения митрополита на Русь, его ареста и бегства из-под стражи о дальнейшей судьбе Исидора в истории митр. Макария ничего не сообщается.

Е. Е. Голубинский в своей «Истории Русской Церкви»[30] об Исидоре говорит хотя и немного, но обращает внимание на то, о чем до него еще никто не говорил. Он не только касается русского периода жизни Исидора, но и затрагивает и научно обосновывает его пелопоннесское происхождение, особенности образования и обстоятельства поставления иеромонаха Исидора на Русскую митрополию. Повествование академика завершается описанием бегства Исидора.

Исследование А. Я. Шпакова об отношениях Церкви и государства в княжение Василия Васильевича Темного[31] значительно полнее вышеназванных сочинений и по характеру и направленности примыкает к труду Е. Е. Голубинского. А. Я. Шпаков в своей монографии довольно детально описывает русский период жизни митрополита Исидора и его роль и деятельность в заключении унии. Говорит он также, вслед за Е. Е. Голубинским, и о жизни будущего иерарха до поставления в митрополиты.

Таким образом, ранний период жизни Исидора хотя и затрагивается в некоторых работах, тем не менее далее выяснения происхождения будущего Киевского митрополита и места его рождения они не простираются. Что же касается позднего периода жизни Исидора, то ему в упомянутых исследованиях практически не уделяется внимания — исключительно по той причине, что их авторы опираются главным образом на русские источники. Несмотря на то, что со временем источниковая база существенно расширяется, а различные детали биографии Исидора уточняются, общая характеристика личности этого церковно-политического деятеля остается по-прежнему однобоко-негативной, фактически оставаясь в русле, заданном еще древнерусской средневековой традицией.

Общие работы по истории Византийской империи, среди которых следует прежде всего назвать классические труды Ф. И. Успенского[32], А. А. Васильева[33], Г. А. Острогорского[34], Ш. Диля[35], Г. Ф. Герцберга[36], об Исидоре упоминают лишь вскользь, в контексте его деятельности на Ферраро-Флорентийском Соборе, провозглашения унии в Константинополе в 1452 г. и участия в обороне столицы Византии от турок. В работах о Ферраро-Флорентийском Соборе И. Н. Остроумова и прот. А. В. Горского[37], Дж. Джилла[38] имя Исидора упоминается чаще, однако ясно выявить степень его участия в этом эпохальном событии XV в. и определить его роль в заключении унии они не позволяют. Такого же рода исследования А. И. Садова, архим. Амвросия (Погодина) и нашего современника диак. А. Занемонца, посвященные конкретным историческим деятелям поздневизантийской истории, — они касаются личности Исидора лишь постольку, поскольку это способствует решению вопросов, интересующих авторов.