Чтение онлайн

«Заявлении об увольнении по собственному желанию…»

Причиной хотелось указать слишком много вещей: игру босса, войну с Вивьен, свою стрессонеусточивость, разбитое сердце, неоправданные надежды… Но на листке было выведенно следующее «заболевание, препятствующее продолжению данной трудовой деятельности». И пусть только попробует не подписать…

Дверь открылась.

— Алина… — Даниил замер на пороге, словно увидел призрака. Наверное просто не ожидал увидеть ее здесь, после вчершних слов.

— Я пришла забрать свои вещи, и вот… — она протянула листок. Он тревожно глянул на нее, затем стал читать написанное.

— Что за заболевание? — обеспокоен.

— Хроническое недоверие к гениральным директорам рекламных агенств.

Он вымученно улыбнулся.

— Пойдем, поговорим. Обещаю не пытаться тебя переубедить.

Аля пожала плечом и пошла к нему в кабинет. Один разговор. Прощальный к тому же.

— Знаешь, честно сказать, от твоего ухода я многое потеряю. Еще в самом начале поспорил с Иваном на то, что ты продержишься тут хотя бы полгода.

— На что спорили? — полная апатия. После вчерашнего она готова абсолютно ко всему.

— На мою коллекцию…

— А если бы не спорили?

— Выгнал бы тебя на второй день. Сначала бы отшлепал по губам, а потом выгнал. — он опустил голову, затем снова взглянул ей в глаза. — Знаешь, я рад, что ты появилась здесь. Ты действительно хороший специалист. А человек — еще лучше. Мне очень жаль, что ты пришла именно в такое неспокойное время. Я не виню тебя, что уходишь, не называю трусихой. Я понимаю. Тут в нормальные — то дни трудно, а сейчас так вообще… Тебе звонили из Лос-Анджелеса?

— Угу.

— Что думаешь об этом?

— Пока еще не думаю вовсе. Хочу немного пожить в статусе безработной.

— Это хорошее предложение, Алин. Я думаю, ты достойна этой работы.

— Можно еще задать вопрос… Не успела вчера… — она немного поежилась.

— Конечно.

— Почему Хлоя и Олег решили раскрыть карты? Игра окончена?

— Ну, поняли, что ты не можешь дать им нужного. К тому же, да, игра окончена.

— И кто победил?

— Результаты игры будут позже.

— Я ведь тебе нравлюсь, — она сказала это без упрека, без тайных смылов и очень уверенно.

— Нравишься, — не стал он отрицать, хотя сам подобрал бы слово похлеще. Он влюблен. До коликов в сердце влюблен в девушку, что сидит напротив.

— И какого тебе было смотреть на нас с Олегом?

— Неприятно.

— Почему ничего не сделал? Эти фотографии же можно было подкинуть под дверь, тогда подозрения бы даже не упали на тебя.

— Каким бы гавнюком он ни был — ты была счастлива.

— Я жила во лжи. — прозвучало, как оправдание. Внутри все снова стало бурлить. Пора уходить. — Ладно, Даниил Александрович. Мне уже пора идти, а то опоздаю.

— Куда?

— Узнаете из прослушки.

— Алина, прости. Ты не заслужила такого недоверия.

— Я знаю. Всего хорошего.

Аля развернулась и направилась к выходу. Не было криков «остановись», никто не схватил ее за руку… Она просто ушла, попрощавшись с особенно близкими для себя людьми. Вышла из офиса, держа в одной руке сумку с прошлой жизнью, а в другой — билет к родителям. Свежий воздух заполнил ее легкие, ворвался хулиганом внутрь, призывая внутренности насладиться им. Она почувствовала себя свободной, словно спали оковы и она вот-вот спорхнет рыжей птичкой в небо. Эта ночь прошла без слез. Эта ночь прошла без истерик. Этой ночью вместо нее плакало небо. Сочувствовало ее боли, тарабанило по окну, просясь в квартиру. Ночь стала отправной точкой к новой жизни. Она многое переосмыслила. Больше не называла своей мечтой такие глупые материальные вещи, как работа или машина. Аля просто хочет быть счатлива. По-настоящему, как ее мать. Как была счастлива ее бабушка. И совсем не обязательно для этого становиться бизнес акулой и воровать чужие флешки из офисов.

Счатье придет, когда она будет к нему готова. И вот тогда она встретит его, распахнув руки для объятий. Аля заехала домой на такси, взяла сумку и направилась на вокзал.

Мама встретила Алю крепкими обнимашками, отец ласково взлохматил волосы. Давно они не видели свою дочь дома, даже потерли надежду, что она когда-либо вернется сюда. Но вот она стоит на пороге, нелепо улыбаясь, а им невесело. Наверное, все дело в том, что огонек в глазах не горит, как обычно, а тихо тлеет.

Мать приготовила праздниный ужин, отец сходил в магазин и купил любимый лимонад дочери, который она пила литрами в детстве, а потом носилась по дому с криками «берегитесь, Аля лопается». Сейчас Аля тоже вот-вот лопнет, только не от лиоманада, а от невыплаканных слез. Она немного потеряна, даже в собственном доме. Сидит, уставившись в стену, даже забывает моргать.

Родители очень волновались, когда отпускали ее в чужой город на учебу, и готовы были отдать все, лишь бы их дочка осталась рядом. А сейчас она тут, но стены словно давят на нее. Будто бы птичка вернулась в клетку потому что ей подрезали крылья, и больше нет возможности летать. Что же стало с их дочкой? Спросить — не расскажет. Гордая, упрямая, всегда все хранит в себе. Лишь изредка садится папе под бочок и начинает тихо рассказывать свои переживания.

Она с детства ближе к отцу. Папина дочка с головы до пяток. А мама — она мама. Вкусно готовит, красиво причесвает. Аля любит ее не меньше, просто почему-то уверена, что отец понимает ее лучше.

Аля закралась в своей комнате, чувствуя как на дущу снова падает какой-то груз. Это неправильно, по ее подсчетам — тут должно было стать легче. Она должна была веселиться с мамой и папой, и быть счастлива от того, что в родительском гнезде. В родном доме же и стены лечат, черт возьми! Так почему все иначе? Почему не хватает воздуха, словно она забыла его там… Новую жизнь оказалось начинать сложнее, особенно в старом месте.

— Дочь, к тебе можно? — папа заглянул в комнату.

— Да, — Алина натянуто улыбнулась.

— Какие жуткие обои, тебе и вправду они когда-то нравились? — он оглядел комнату, словно зашел сюда впервые.

— Наверно, раз они тут…

— Не зря говорят, что в детстве у людей слабая психика. Твоя, по-моему, вообще была расшатана.

— Пап, — Алина хохтнула. В этом весь отец. Рассмешит, даже если хочется плакать.

— Ну, пока мама там на стол мечит харчи, я готов выслушать рассказ. — он присел рядом на кровать.

— Какой? — она устало взглянула на него.

— Ну, про то, что все мужики козлы и уроды.

— Все. До единого. Кроме тебя, — она положила голову ему на плечо.

— Он тебя обидел?

— Кто?

— Как кто? Даниил, конечно.

— Нет. Просто я так устала. Я ушла с работы.

— Вот тебе на… А как же «Вот увидете, однажды мое имя прогремит на весь мир» — он очень смешко перекривил Алю, и она засмеялась.

— Прогремит, только не в этой отрасли. Скажи, пап… Бывает ложь во благо?

— Помнишь, однажды мы решили протестировать новый мячик в доме и разбили мамину любимую вазу?