Чтение онлайн

— А ты часто вот так приезжаешь к студенткам с кофе? — вдруг спросила она.

— Нет. Обычно все ограничивается сухим официозом электронного письма и стандартной формулировкой: «Приношу извинения за недопустимую форму общения».

Уголки ее губ дрогнули в едва заметной усмешке. Сначала вырвался короткий, почти небрежный смешок. Потом она рассмеялась по-настоящему: тихо, сдержанно, но так искренне, что у глаз собрались тонкие лучики морщинок.

— Вот это уже больше похоже на тебя. — Она откинула голову на подголовник, обнажив изящную линию шеи. Я невольно залюбовался тем, как пульсирует жилка у нее под кожей.

— Рад, что вновь стал узнаваем в твоих глазах, — мои пальцы непроизвольно сжали стаканчик с кофе чуть крепче.

И снова тишина. Но теперь она была иной — теплой, почти осязаемой, сотканной из аромата ее духов и сладкого запаха карамельного кофе. Она медленно повернулась ко мне, словно давая возможность насладиться тем, как свет фонарей играет на ее точеных скулах.

— У тебя в машине всегда так тихо? — спросила она, слегка наклонившись и сделав глоток кофе.

— Только когда на пассажирском сиденье — кто-то важный.

— Лестно, — хмыкнула она, пряча улыбку. — Или ты просто музыку не слушаешь…

— Слушаю. Но чаще, когда один.

Она наклонилась чуть ближе, рассматривая включенный экран магнитолы, и я почувствовал, как ее колено едва касается моего.

— А что слушаешь?

Я пожал плечами.

— Разное, но в основном рок.

— Не ожидала. Думала, ты слушаешь… не знаю… информационно-аналитическое радио или аудиокниги по саморазвитию.

Я рассмеялся.

— Это звучит даже оскорбительно, но такое радио и правда есть. — С этими словами она ловко щелкнула пальчиком по сенсору на магнитоле, и из первой попавшейся радиостанции заиграла медленная лирическая песня bulow – «Lost», наполняя салон чем-то… спокойным, но в то же время будоражащим, как она сама.

— А ты? — спросил я, пока атмосфера еще позволяла вольности. — Что слушаешь?

— Любые песни, но только на иностранных языках. Чтобы никто не понимал, о чем говорится. Я люблю читать переводы.

Я не сдержал смешок, вырвавшийся помимо воли.

— Это звучит… очень по-студенчески.

Она подалась вперед, ее дыхание опалило мою щеку легким ветерком.

— Спасибо. Ты только что подтвердил мою юность.

Я повернулся. Между нашими лицами оставались считанные сантиметры, словно искра, готовая вспыхнуть.

— Я в ней никогда не сомневался.

Она замерла, зрачки расширились, поглощая свет. В салоне сплелись ароматы: карамельный кофе, ее утонченные духи и что-то еще — терпкое, манящее, опасное.

Музыка тихо лилась, двигатель урчал в унисон с моим волнением. А я думал лишь об одном — как удержаться, не коснуться ее прямо сейчас, не нарушить эту зыбкую грань.

— А ты сам каким был в студенчестве?

Вопрос застал врасплох. Я на мгновение задумался, проваливаясь в воспоминания.

Каким я был? Слишком упрямым. Голодным до знаний, до приключений, до самой жизни. Вечно уставшим, но с горящими глазами, которые, увы, со временем потускнели.

— Вечно не высыпался. Вечно спорил с преподавателями. Однажды меня чуть не выгнали.

— За что? — с любопытством спросила она, развернувшись ко мне всем корпусом и закинув ногу на ногу.

— Оспорил мнение профессора прямо на конференции. Резко. С фактами и слишком самоуверенно.

— Тебе это не чуждо, да? — засмеявшись, ответила она. — А что потом?

— А потом, через год, он предложил мне занять его должность, и теперь я преподаю тебе клиническую психологию, — ответил я с широкой улыбкой, наблюдая, как у нее округляются глаза от удивления.

— Теперь понятно… Значит, тебя сложно не заметить даже мужчинам, — уколола она с хитрым прищуром, в который раз за эту встречу заставив меня улыбнуться.

Тишина в салоне снова наполнилась музыкой. Мы молча допили кофе под далекие темы, касающиеся всего чего угодно, только не нас, не того, что произошло в клубе, а после я тронулся с места, чтобы отвезти ее домой. Продолжительное нахождение с ней наедине грозило обернуться безрассудством, поэтому через пару минут мы уже стояли у ее подъезда.

Она молчала, и я не спешил нарушать тишину. Некоторые моменты не нуждаются в словах. Тусклый свет фонаря снаружи выхватывал лишь силуэты, словно нарочно скрывая лица. Я внимательно наблюдал, как ее щеки покрываются легким румянцем, и это вызывало во мне нежность. Наконец, она нарушила молчание.

— Спасибо, — сказала она, не сразу коснувшись ручки двери. — За кофе и извинения.

— Это минимум, что я мог сделать…

На мгновение воцарилась пауза. Казалось, внутри нее что-то затаило дыхание. Мы оба знали, что говорить необязательно, но не хотели, чтобы этот момент заканчивался. Однако, когда с формальностями было покончено, нам ничего не оставалось, кроме как попрощаться.

— Значит, до завтра на паре? — спросил я, стараясь придать голосу нейтральный тон.

— Разве у меня есть выбор? — в ее глазах снова мелькнула та самая хитринка, и прежде, чем я успел что-то ответить, дверь захлопнулась.

Я проводил ее взглядом, пока она уверенной походкой шла к подъезду, а когда она скрылась за дверью, включил передачу и тронулся с места, вдыхая аромат черной орхидеи, окутавший весь салон автомобиля.

Глава 21

Вероника

— Ну что, как там твой таинственный мужчина? — спросил Даня, развалившись за моим письменным столом с ноутбуком и доедая мою шоколадку. Его непослушные каштановые кудри торчали в разные стороны, будто отражая хаос его мыслей.

— Никакого ухажёра. Просто встреча, — ответила я, небрежно бросая ключи на тумбочку в коридоре. — Дружеская, — зачем-то уточнила я, вспомнив это слово, которое засело в моей голове.

— Ага, в восемь вечера, в воскресенье? — он хмыкнул, разрывая фольгу до конца и жадно вдыхая сладкий аромат. — Запах мужских духов теперь стоит на всю студию. «Просто встреча», говоришь? — с ехидной улыбкой бросил сосед.

Я закатила глаза, направляясь к холодильнику.

— Ты слишком много смотришь мелодрам.

— И слишком хорошо тебя знаю. У тебя вот здесь, — он ткнул в свою шею, — появляется красное пятно, когда врёшь.

Инстинктивно я коснулась кожи, отчего Даня громко расхохотался.

«Проклятый психфак».

— Ладно, спишем всё на простую встречу, — отмахнулся он и прошёл мимо меня. — А вот мелодраму я и правда бы посмотрел, хочешь?

— Давай! — согласилась я, но так и не смогла сосредоточиться на фильме. Мысль о недавней встрече не отпускала меня ещё несколько дней.

Следующие недели прошли ровно. Ни бурь, ни катастроф — лишь рутина университетской жизни. Мы, как всегда, стояли у кабинета 304 — голодные, не выспавшиеся, но удивительно живые. Теперь «Клиническая психология» не вызывала у меня панического ужаса — скорее, лёгкое любопытство и чувство контроля. Я потягивала сок из трубочки, лениво наблюдая за друзьями.