Чтение онлайн

— И, между прочим, с этим платьем они отлично смотрятся, — с видом истинного стилиста заключил Даня. А затем он вдруг наклонился поближе, присел, прищурился и произнёс с преувеличенным изумлением: — Это что... Бордовые шнурки со стразами? Чёрт... Прям в тон платью!

Мы с Лилией молча переглянулись, а затем синхронно и громко расхохотались, так что бедный Даня оторопел и выпрямился.

— Мы же одевались с тобой вместе! Ты что, их не видел? — сквозь смех спросила я.

Он лишь покачал головой, разводя руками.

— Видимо, я уже пьян... Или ты — волшебница!

— Да ты, мой друг, просто пьян! — окончательно выдохнула я, и наш смех снова слился с оглушительным битом, становясь частью этой безумной, прекрасной ночи.

— Так, нельзя давать организму остыть, продолжаем! — подняла бокал Лиля, и мы снова залпом осушили их.

Мы мало ели, но много пили и танцевали. Пустые стаканчики на нашем столике надолго не задерживались. Атмосфера клуба была заряжена безумием, а алкоголь внушал какую-то ложную, но такую желанную храбрость. В голове то и дело возникала мысль — написать ему. Позвонить. Услышать его голос. Но это было невозможно, когда твои руки заняты холодными бокалами или взметнулись вверх, отдаваясь ритму.

В очередном перерыве между танцами Лиля спросила:

— Так и что же ты скажешь Марку Викторовичу, когда увидишь его?

Я тяжело вздохнула. Я поняла, что где бы я ни была — на шумном танцполе, на солнечном Кипре — моё сердце и душа всё равно рвутся к нему. Мне до боли хотелось знать, где он сейчас, что делает, о чём думает... Настроение, пойманное с таким трудом, снова начало угасать. Заметив перемену во мне, друзья переглянулись, а Лиля, бросив взгляд на часы, решительно взяла меня за руку.

— Так, ладно, ещё не время! Потом обсудим, — её голос прозвучал твёрдо. — А сейчас — ещё по одной и на танцпол! Я именинница, и ты не можешь мне отказать! — она потрясла меня за плечи, и я, конечно же, с улыбкой кивнула.

Но алкоголь, как ни старался, не мог заглушить ту глухую, ноющую боль и тягу внутри — к человеку, которого я не видела так долго. Страх снова поднимал голову: а что, если своим побегом я дала ему понять, что между нами всё кончено? Что я ничего не чувствую? А что, если он решил, что я слишком незрелая для таких серьёзных чувств, и он ошибся во мне? А что, если он уже... смирился?

Внезапно в клубе стало непривычно тихо. Музыка смолкла, и лишь гул голосов витал в воздухе.

— Минуточку внимания! — раздался знакомый голос.

Я повернула голову и обомлела: на месте диджея у пульта с микрофоном в руке стоял... Даня. Вся энергия клуба, все взгляды мгновенно приковались к нему.

— Сегодня мы отмечаем день рождения одной из моих лучших подруг — вон той очаровательной брюнетки в синем платье! — он театральным жестом указал на смущённо улыбающуюся Лилю. Зал захлопал, засвистел. — Парни, если что, она свободна, я здесь исключительно на правах друга! — добавил он, поднимая ладони и вызывая волну смеха. Лиля лишь с укором махнула на него рукой.

— Так вот, — Даня продолжил, его голос стал серьёзнее, — ты знаешь, как я тебя люблю, я ведь даже подарил тебе золотые серёжки! Но! Я хочу, чтобы прямо сейчас прозвучал хит этого лета, который ты обожаешь. Диджей, сделай имениннице подарок!

Парень в наушниках кивнул, и Даня, обернувшись к залу, крикнул так, что содрогнулись стены:

— Я уверен, вы все знаете эту песню! Предлагаю всем выйти на танцпол и спеть её вместе с нами!

Толпа взревела от восторга. Люди хлынули из-за столиков, образуя единое пульсирующее море.

— Ну что ж... — Даня сделал паузу для драматизма. — «Reborn»!

Зал взорвался одобрительным рёвом. Даня вернул микрофон владельцу и спрыгнул с возвышения, пробираясь к нам сквозь толпу.

Первые же ноты песни, похожие на церковный хорал, пронзили меня насквозь. Этот трек зацепил меня с первого же летнего прослушивания на Кипре. Я тогда сразу отправила его Лиле, и она зациклила его на неделю, снимая под него бесконечные видео. Да, Майли Сайрус умела писать великие хиты, глупо это было отрицать. Сейчас эти слова о возрождении, о втором шансе, о том, чтобы сжечь прошлое и начать с чистого листа — они били прямо в цель, в самое больное место.

— Ну, малыш, это было очень мило, — обняла его Лиля, вытирая подступившие слёзы радости. Её голос дрогнул, но в глазах сияла безудержная благодарность.

— Никаких слёз! — Даня мягко тряхнул её за плечи, его лицо светилось счастливой улыбкой. — Допевай и идём танцевать! Это же твоя песня!

Стоит отдать Лиле должное: она была на высоченных каблуках-шпильках и всё равно умудрялась в них не просто стоять, а отплясывать так, будто родилась в них, несмотря на изрядную долю алкоголя в крови. Она снова вцепилась в мою руку и потащила на самый эпицентр танцпола, и мы обе полностью отдались оглушительным, пронизывающим ритмам.

Песня и правда трогала до слёз. В ней пелось о перерождении, о том, как любовь возносит к самым небесам, и это было невероятно красиво — мощный вокал, идеально подобранный бит, который отзывался вибрацией в груди. Мы дурачились, как дети: на припевах наклонялись друг к другу, а затем взмывали руками вверх, подхваченные общей энергией толпы. Люди вокруг, незнакомые друг с другом, кричали слова хором, словно это был их личный гимн свободы и надежды.

Даня кружился вокруг нас в своей фиолетово-галактической рубашке, которая под неоновыми лучами словно пульсировала. В его руке по-прежнему красовалась рюмка, из которой он время от времени делал глоток, не прекращая движения. Вокруг царила чистая эйфория.

Я обожала музыку. Не просто приятный фон или набор мелодичных битов, а именно такую — которая проникает под кожу, заставляет мурашки бежать по спине и вызывает дрожь в коленях. А то, что вокруг нас сотни незнакомых людей были на одной волне, пели одни и те же слова и чувствовали то же самое — сводило с ума. В самом лучшем смысле этого слова.

Музыка нарастала, бит становился всё мощнее, и толпа вокруг подхватила припев, крича его хором. Лиля и Даня, обнявшись, подпевали, закрыв глаза. А я стояла среди этого безумства с чувством, что вот оно — тот самый момент истины. И он звучал саундтреком к моей жизни.

Этот вечер был идеален. Эта песня была идеальна. Мои друзья были идеальны. Я смотрела, как Лиля полностью отдаётся танцу — то играючи толкала меня, то сцепляла наши руки в едином порыве. Но когда припев подходил к концу, она вдруг вцепилась в мои плечи и с хитрой, заранее спланированной улыбкой резко развернула меня на сто восемьдесят градусов — лицом к выходу из клуба.

И в этот момент, когда музыка перешла в медленный, пронзительный проигрыш, я увидела его. У двери, озарённый неоновым светом вывески, стоял Марк. Рядом с ним был его друг, лицо которого было мне смутно знакомым. Сердце заколотилось бешено, словно пытаясь вырваться из груди. Руки задрожали, а во рту мгновенно пересохло.