Чтение онлайн

— Для начала — с прошедшим тебя! — выдохнула я, отдышавшись. — Ты уже отметила день рождения?

— Отметила, — Лиля махнула рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Была куча родственников, даже каких-то дальних, которых я вообще не знаю. Но это вообще не считается! Мы отметим с вами отдельно. В клубе!

— Снова в клубе? — я закатила глаза с драматическим вздохом. — Мы не можем отметить это, например, дома? С пиццей, фильмами...

— Детка, мне девятнадцать, а не девяносто! — Лиля уперла руки в боки. — Насидишься ещё дома! Но сейчас не об этом. Предлагаю выпить за встречу и обсудить все — грязные и не очень — сплетни! Что думаете?

— Я за! — встрепенулся Даниил, но его лицо сразу вытянулось. — Только придётся сходить в магазин. В этом доме алкоголя совсем нет.

— Ну, как нет... — с загадочной улыбкой я подошла к своему чемодану. Друзья смотрели с недоумением, пока я аккуратно раздвигала стопки футболок и платьев. Их взгляды стали выражать лёгкую тревогу за моё психическое состояние, но ровно до того момента, пока я не извлекла из глубины чемодана двухлитровую бутылку текилы с красочной этикеткой.

Комната взорвалась восторженными криками.

— Прямиком из Кипра? — Даниил выхватил у меня бутылку, разглядывая её как священный артефакт.

— Ну... из дьюти-фри, — я виновато улыбнулась, опершись на руку.

— Да какая разница! — Лиля затрясла Данилу за руку, не в силах сдержать нетерпение. — Открывай уже!

И друг, не заставляя себя ждать, ринулся за стопками, оставив за собой лишь радостное оживление.

Это был один из тех вечеров, что врезаются в память навсегда — тёплый, слегка размытый по краям от текилы и безудержного смеха. Мы перебивали друг друга, вставляли шутки, уточняли детали, и от этого наша беседа становилась только живее — словно мы не просто делились новостями, а вместе пересобирали рассыпавшуюся за лето мозаику нашей дружбы.

Воздух в комнате был густым от запаха попкорна, аромата текилы и чего-то неуловимого — того самого чувства полного принятия, когда можно рассказать любую, даже самую нелепую историю, и тебя не осудят, а подхватят и рассмеются вместе с тобой.

Открытый чемодан валялся неподалёку, из него по-прежнему виднелся край какого-то платья, словно напоминая, что я только что вернулась — и уже оказалась в самом сердце этого хаотичного, но такого родного мира.

Мы развалились на ковре, подушки были сброшены с дивана, чтобы создать ещё больше уюта. В центре нашего маленького круга сидел Даня, жестикулируя так активно, что его стакан угрожающе кренился. Мы, затаив дыхание, ловили каждое его слово, готовые в любой момент взорваться смехом или удивлёнными возгласами.

— А вот ещё, вот ещё! — Даня хлопнул себя по коленке, едва сдерживая смех. — Представьте: середина июля, жара адская, а меня мама заставляет поехать к бабушке на дачу — картошку окучивать. Ну, я такой, конечно, в отчаянии.

Он сделал глоток текилы, наслаждаясь предвкушением.

— Приезжаю, значит. Бабуля моя — ангел, но с причудами. Говорит: «Данечка, сначала сбегай в магазин, купи хлебушка да банку сгущёнки». А магазин в нескольких километрах, через лес. Ну, я и пошёл, в наушниках иду, кайфую. Возвращаюсь... и вижу: на краю поляны стоит такой огромный, важный козёл. Рогатый, взгляд исподлобья. И прямо на меня смотрит.

Лиля фыркнула, предчувствуя развязку.

— Ну, я стараюсь не паниковать. Думаю, пройду сторонкой, и всё. Только сделал шаг — этот рогатый монстр как зафыркает, как копытом землю процарапает! Я — быстрее в сторону, а он — ко мне. Я — за дерево, а он — вокруг дерева! Настоящий козёл-терминатор!

Мы уже давились от смеха.

— В общем, минут пять мы с ним танцевали вокруг этой берёзы. Я с батоном в одной руке и со сгущёнкой в другой. Потом не выдержал, швырнул в него батон! Попал прямо между рогов! Козёл от неожиданности замер, а я — драпать! Бегу по лесу, слышу — топает сзади, фыркает... Домчал до калитки, влетаю на участок и с разбега падаю в грядку с огурцами. Я клянусь, у меня чуть сердце не выпрыгнуло!

Даня закатил глаза, изображая ужас.

— Бабушка выходит на крыльцо и такая спокойно: «Ах, это ты Мишку спугнул? Он у соседа ручной, просто играться любит». И тут этот «Мишка» подходит к забору и начинает мирно жевать тот самый батон, который у него на рогах висел!

В комнате стоял оглушительный хохот. Лиля била кулаком по полу, а я схватилась за бок, чувствуя, как из глаз брызжут слёзы.

— Всё лето потом, — сквозь смех выдавил Даня, — этот козёл меня узнавал. Как только увидит — бежит навстречу, видимо, ещё хлебца ждал. Пришлось ему каждый раз дань платить — сухари из дома таскать!

— Дань, подожди, — Лиля подняла руку, едва переводя дыхание от смеха. Её глаза хитро сузились. — Так вот откуда у тебя эта новая модная причёска. Это же не стайлером уложено, это тебе Мишка стиль задал.

Комната снова взорвалась хохотом. Я чуть не поперхнулась текилой, а Даня с комичным возмущением провёл рукой по своим идеально уложенным волосам.

— Во-первых, это итальянский стайлер! — с пафосом провозгласил он, но тут же сник под наш дружный вой. — А во-вторых... Он оценил только самый свежий багет! У этого козла был вкус, я вам скажу, не хуже, чем у критика из Мишлен!

— Ага, — не унималась Лиля, подмигивая мне. — Значит, твоя главная летняя любовь — это Мишка, бородатый и рогатый? Ну что ж, я одобряю! Зато верный, не то что мой бывший.

— Он меня преследовал! — взмахнул руками Даня, изображая невинную жертву. — Это был сталкинг! Я должен был подать на него в суд! Но бабушка запретила — говорила, он хороший мальчик, просто одинокий.

— Ну конечно, — фыркнула Лиля, наливая всем по новой порции. — Одинокий мальчик искал себе партнёра для танцев вокруг берёзы. Дань, да ты просто сердцеед козлиный!

Даня сгорбился, делая трагическое лицо, но по его губам прыгала улыбка.

— Ладно, признаюсь. В последний день я ему целую булку «Бородинского» принёс. В знак прощания. Так он так трогательно на меня посмотрел... Кажется, я ему всё-таки нравился.

— Это была не любовь, — заявила я, наконец найдя в себе силы говорить. — Это был кулинарный роман! Ты был для него всего лишь удобным автоматом по выдаче хлебобулочных изделий.

— Ох уж эти мне токсичные отношения! — с пафосом вздохнула Лиля. — Использует тебя только ради твоих батонов и сухарей! Проснись, Даня, ты заслуживаешь большего!

Мы снова захохотали, и Даня, смирившись с участью быть объектом шуток, с комичной торжественностью поднял свой шот.

— Ну что ж... Выпьем за Мишку! За этого парня с отличным вкусом и прекрасными рогами!

— ЗА МИШКУ! — хором прокричали мы, и хрустальный звон стопок потонул в нашем общем смехе.

Понадобилось несколько минут, чтобы хоть как-то перевести дух — животы ныли от смеха, слёзы текли по щекам, а в груди приятно саднило от этих судорожных, непрерывных взрывов хохота.