Чтение онлайн

Однако в этой систематизированной картине мира не получили объяснения некоторые важные физические явления – инерция и ускорение падения тяжелых тел. Слабым пунктом, привлекающим особенную критику физики Аристотеля, оказалось исключительное движение брошенного тела или снаряда, которое не является естественным и в то же время не вызвано прилагаемой силой (тело не толкают и не тянут).

Интересно, что наука пройдет долгий, сложный путь развития через этапы кризисов и научных революций и снова откроет неоднородное и анизотропное пространство космоса в Общей теории относительности Эйнштейна. При этом автор теории относительности считал рассмотрение физической реальности, исходя из повседневного опыта, продвижением по очевидному, но ложному следу в исследовании законов природы.

Тем не менее у Аристотеля определяется как базовое для физики интуитивное положение, которое будет аксиоматически присутствовать и у Ньютона, и у Эйнштейна: неизменное состояние не требует для своего поддержания никакой причины, напротив, для всякого изменения состояния необходимо «достаточное основание». Хотя если для Аристотеля понятие «состояния» – это «место» тела, то далее состояние становится динамической характеристикой тела.

Интуитивные обобщения повседневного опыта являются предпосылками научного исследования, но его базу составляет теория и метод. Само слово «теория» буквально означает «страстную и сочувственную связь с богом», изначально оно использовалось орфиками в их экстатических мистериях. Экстатическое откровение отсылает к тайнам мира, которые неочевидны в рамках повседневного опыта. Постепенно это понятие обретало рациональное содержание.

Физика Аристотеля получила свою теоретическую базу – обнажила свою скрытую тайну – в метафизике, в учении о четырех видах причин субстанции (вещи). Согласно метафизике, вещь возникает благодаря наличию четырех причин:

1. движущей (источник движения, переход возможности в действительность – это может быть природа, когда по весне распускается цветок, или ремесленник, решивший воплотить замысел);

2. материальной («то, из чего состоит вещь»);

3. формальной («что это?», или сущность вещи);

4. целевой («то, ради чего существует вещь»).

Для каждой вещи эти причины конкретны. Для космоса в целом движущей, формальной и целевой причинами одновременно является бог, или неподвижный Перводвигатель, запредельный космосу, то есть существующий вне пространства и вне времени – в вечности. Бог в акте непрерывного и мгновенного творчества осуществляет в космосе всякую потенцию, претворяет возможность в действительность, к богу всё стремится как к высшей цели.

Привнесение цели в умозрительную модель мира нарушило статичность мира и задало его направленное движение к цели (становление). В силу этого конкретные вещи, которые существуют здесь и сейчас («сущее»), оказались не столь важны, как то, какими они должны стать («должное»). Поэтому Аристотель стал рассматривать вещи с точки зрения цели возникновения, которую он называл «конечной причиной» и относил к будущему. То есть вместо вещей в их наличном или становящемся состоянии – вещей как «факт» – Аристотель рассматривал вещи в их будущем, идеальном состоянии – вещи как «проект». И сам «проект», и его реализация были правильными и совершенными, поскольку контролировались и управлялись богом. Такой подход, где акцентируется умозрительный «проект» в ущерб материально-чувственному «факту», более соответствует религии, чем науке.

Средневековая христианская церковь приняла учение язычника Аристотеля: ведь, согласно ему, мир представлялся не случайным сцеплением атомов, а упорядоченной осмысленной системой, все элементы которой находились в движении к цели (к воплощению изначально заложенного в каждую вещь проекта, детерминированного божественным Перводвигателем). И поскольку наука в качестве исходного объекта познания имеет не «должное», а «сущее», Аристотель, заложивший фундамент европейской науки, стал препятствием для ее дальнейшего развития.

Таким образом, система Аристотеля состояла из описания наличного состояния мира, являющегося интуитивным обобщением повседневного опыта, однако раскрытая тайна (теория), объясняющая причины этого состояния, носила философско-ценностный характер и заключала умозрительные конструкции будущего («должного») состояния мира и его элементов. Для исследования умозрительных конструкций Аристотель разработал особый метод – формальную логику, в рамках которой создал теорию дедукции – силлогистику, позволяющую выводить из посылок следствия при помощи алгоритма. Поэтому система Аристотеля – это изучение не материально-чувственных вещей, а их умозрительных моделей при помощи умозаключений.

Работает ли метод Аристотеля – исследование мира посредством силлогистического увязывания слов? Способность мыслить посредством слова закладывается языком, который, согласно современным когнитивным исследованиям, является структурой самого разума. Без логической увязанности слов и представлений не существуют ни теория, ни сама наука, поэтому силлогистическое исследование мира – это самый фундаментальный уровень научной методологии. Однако, как показала история, своей зрелости наука достигает, когда порядок слов замещается математическим порядком.

Авторитет Аристотеля, признанного средневековыми учеными в качестве непогрешимого, был столь велик, что Коперник, а вслед за ним и Галилей, открывшие, что Солнце, а не Земля, находится в центре видимой Вселенной, представляли свои выводы лишь как теоретические модели, предназначенные для упрощения расчетов. Тогда как на самом деле их модели были уже качественно другими и находились за рамками аристотелевской системы, поскольку обобщали наблюдения (упорядоченное чувственное познание), то есть научные факты, подвергнутые математической и тригонометрической обработке.

Подлинно научным заделом античности стала евклидова геометрия. Практические задачи определения площадей и объемов физических тел обусловили развитие древней геометрии, которая была некоторой совокупностью измерительно-вычислительных технологий. Научную основу в геометрию и математику9 заложил греческий математик из Александрии Евклид, представив свою систему в тринадцати томах (свитках) сочинения «Начала» (325 г. до н.э.). Примерно через две тысячи лет Ньютон и Лейбниц продолжили разработку «Начал».

Название «Начала» («Elementa») свидетельствовало о том, что пространственные отношения и величины, ставшие предметом исследования, Евклид отнес к элементам, изначальным стихиям, составляющим основу реальности. Понятия евклидовой геометрии носили признаки абстрагирования от реальных предметов (как утверждают исследователи терминологического аппарата евклидовой геометрии, слово «точка» произошло от глагола «ткнуть», «линия» от латинского слова «лён», «льняная нить»; «прямая» – результат абстрагирования натянутой льняной нити). При этом, в отличие от философских и логических, геометрические понятия схватывали не субстанции и причинно-следственные отношения, а отношения между субстанциями, которые могут быть выражены через местоположение и число. Дальнейшее развитие этих понятий ясно раскрыло их чистую числовую природу: математик XVII века Рене Декарт рассматривает точку как упорядоченную пару действительных чисел (x; y), где x; y – координаты точки в системе координат; прямую – как совокупность точек, координаты которых удовлетворяют линейному уравнению.