Мое кино - Баллада о солдате (сценарий)
Шрифт:
Потом под краном она мыла ноги, радуясь ласковой свежести воды. А он смотрел на нее, на ее молодые стройные ноги, на ее радостно улыбающееся лицо и тоже улыбался. Потом они тут же уселись завтракать. Она сама аккуратно разрезала хлеб и, приготовив бутерброд, подавала его Алексею... Она знала, что он смотрит на нее, и от этого ее движения были легки и гармоничны. Потом она потащила его за руку к станции.
– Я все узнала,- говорила она на ходу.- Через два часа будет пассажирский до самого Георгиевска.
– Два часа?..
– Алексей посмотрел на часы.- Знаешь, что? Пойдем погуляем по городу. Я его хорошо знаю...
– Пойдем!..- согласилась Шурка.
– Или знаешь что? Пошли в кино!
– Ой, правда!
– обрадовалась Шурка.- Я сколько уже в кино не бывала.
Они быстро идут в сторону города. Прямо от станции начинается большой парк. Они проходят по парку. В парке тихо, безлюдно. С высоких деревьев слетают пожелтевшие листья.
– Красиво, правда?
– спрашивает Алексей.
– Да. Только немного грустно...- говорит Шурка.- Осень!..
– А мне не грустно...
– И мне...
– Давай посидим.
– Давай. Посидим и пойдем дальше.
Они усаживаются на одну из скамей. Тишина. Одни деревья окружают их, и только вдалеке, в самой глубине парка, видна медленно бредущая пара старых супругов, одетых во все черное.
– Шурка, как хорошо, что ты не уехала,- говорит Алексей.
– Да...- Она усмехнулась. Потом задумалась. Лицо ее стало грустным.Скоро ты будешь дома...- сказала она.- И мне уже немного осталось...
– Да... Ты уже почти на месте...
– А тебе от Купинска близко?
– Рядом... А мать ничего не знает.
– Вот обрадуется!
– Куда там!.. Жалко, я много времени потерял... Ну ничего! Почти сутки еще дома побуду. Починю крышу - и обратно...
– На фронт?
– Да.
– Знаешь что, Алеша?
– Что?
– Давай не пойдем в кино. Лучше посидим здесь, хорошо?
– Хорошо. В кино жарко. Правда?
Помолчали.
– А хорошо мы с тобой ехали, Шурка...
– Хорошо... Только знаешь что, Алеша?..
– Что?
Алексей еще ближе склонился к девушке. Она не отстранилась. Только пальцы ее быстро-быстро перебирали лямки лежащего на скамье вещмешка Алексея, завязывали и развязывали его...
– Алеша, а платок этот... кому?
– вдруг спросила она.
– Какой платок?
– Что в мешке...
Алексей улыбнулся.
– Матери. Подарок.
– Правда?
– обрадовалась девушка.- И мыло тоже?
– Какое мыло?
– Мыло... Два куска!
Алексей вздрогнул, поднялся.
– Черт! Совсем забыл!
– хлопнул он себя по лбу.- Понимаешь, Шурка, это посылка. Парень один передал. Фронтовик.- Алексей волновался все больше и больше.- Хорошо, что мы не уехали. Ее нужно отнести!
– Куда?
– Шура, здесь совсем близко. Улица Чехова... Пойдем отнесем!
Шурка вздохнула.
– Тут рядом. За десять минут управимся!.. А потом мы опять сюда придем... Да, Шура?
– Да,- тихо ответила она.
Алексей и Шурка быстро идут по улице. Шурка спрашивает на ходу:
– А этот Павлов - твой товарищ?
– Нет. Я его и не знаю совсем. Случайно встретились. Он с командой на фронт шел.
Они сворачивают за угол.
На табличке, привешенной к стене, надпись "Улица Чехова".
– Как близко!
– говорит Шурка.
Алексей смотрит на номер дома - 21...
– Седьмой - там. Пошли!
...Они бегут по улице Чехова. Минуют один дом... второй... третий... и радость сползает с их лиц. Дальше вместо домов лежат развалины.
Алексей и Шурка останавливаются и растерянно смотрят друг на друга.
По груде кирпича, щебня, обвалившихся стен и скрученного железа ходит сгорбленная сухонькая старушка и выбирает на растопку щепу.
– Бабушка!
– окликает ее Алексей.
Старушка поднимает голову.
– Скажите, где седьмой номер?
– А вот он...- старушка просто показывает щепкой на развалины, на которых стоит.
Видя замешательство парня и девушки, она торопится к ним. Подходя, вглядывается в их лица подслеповатыми глазами.
– А вы к кому?
– Нам Павловых,- отвечает Алексей.
– Живы...- улыбается старуха.- И Лизавета, и старик жив!.. Лизавета Петровна на Семеновской живет - Семеновская, тридцать восемь, а старик, должно, на заводе...
– Семеновская, вроде, недалеко,- сказал Алексей, взглянув на часы.Успеем!.. Пойдем!..
– Пойдем!
– согласилась Шурка.
– Квартира пять!
– напутствует их старуха.
Табличка над парадным: "Семеновская, 38".
Алексей и Шурка быстро входят в дверь. Поднимаются по лестнице.
Неожиданно сверху слетают несколько нарядных мыльных пузырей. Шурка обрадовалась этой неожиданности, как ребенок. Они посмотрели вверх и увидели на лестничной площадке, у барьера, мальчишку лет восьми, с консервной банкой и соломинкой в руках.
– Мальчик!
– спросила Шурка.- Павлова здесь живет?
– Павлова?
– переспросил мальчик.
– Елизавета Петровна,- сказал Алексей.
– Елизавета Петровна!
– Мальчик указал рукой на площадку выше.- Там они живут.
Алексей и Шурка поднялись к указанной двери, позвонили.
– Стучать надо,- сказал снизу мальчик.
Алексей постучал.
За дверью послышались шаги. Им открыла дверь женщина в халате. Ей было лет тридцать.
– Нам Елизавету Петровну...- сказал Алексей.
– Пожалуйста. Это я...- ответила она, вежливо улыбаясь.- А вы, вероятно...- Она вопросительно посмотрела на Алексея.
– Я с фронта. Вам посылку привез...
– А!..- в улыбке женщины видна растерянность.- Это, вероятно... от Павлова?
– Да.
– Заходите, пожалуйста... Одну минуточку...
Вслед за женщиной они входят в комнату.
– Извините... Я сейчас...- говорит женщина и, выходя в соседнюю комнату, как бы невзначай снимает со спинки стула и уносит с собой защитного цвета полукитель.