Чтение онлайн

Вот и середина реки. Уверенно гребет Алексей.

Со стороны эшелона до него доносятся тревожные крики. Он перестает грести, прислушивается и вдруг с тревогой смотрит вверх. Оттуда слышится неровный зловещий гул.

Алексей взмахивает веслом и еще быстрее начинает грести к берегу. Странный, выворачивающий душу вой разрывает тишину, и затем взрывы - один, другой, третий!..

Алексей обернулся. В вспышках взрыва метались фигурки людей.

Эшелон полыхнул пламенем. Огненные блики змеями заходили по реке...

– Гады!
– задыхаясь, закричал Алексей в темное небо.- Гады! Гады!!

Схватив доску, он стал лихорадочно грести назад, туда, где заглушая вопли людей, рвались бомбы... Он был солдат, а там погибали люди.

...Он причалил к берегу. Бросился в гущу разрывов и стонов...

...Он метался среди пожарища.

Вместе о другими отталкивал от состава горящие вагоны.

Вытаскивал из-под обломков раненых.

Он перевязывал.

Успокаивал.

Удерживал.

Он выносил из огня людей...

Так, среди взрывов и стонов, смерти и человеческого горя, прошла эта ночь...

Вот и заря. Светлеет небо и тишина охватила землю. Еле заметный ветерок чуть шевелит листья на деревьях. Тихо и торжественно несет свои воды река. И только фермы моста, вырванные из живого тела земли, разрушенный эшелон и догорающие вагоны напоминают о трагедии ночи.

Сидят и стоят над убитыми живые. Не голосят, не причитают. Нет больше ни сил, ни слез.

Спят и вздрагивают во сне уснувшие под утро дети.

А на руках молодой матери шевелится уцелевший комочек жизни. Он не спит, он деловито и жадно сосет обнаженную грудь.

Жизнь продолжается. Светлеет небо.

Утомленный сидит на бревне Алексей. Лицо его перемазано. Рука в крови. Рассвет - кончился его отпуск. Он устало достает из кармана кисет, шарит в нем. Кисет пуст. Кончился табак. Он выбрасывает оставшиеся крошки и кладет кисет в карман.

С прибывшего от станции эшелона спешат к месту происшествия люди.

И вот уже перевязывают раненых. Уносят их к эшелону на носилках. Алексей все еще сидит на своем месте. Ему вместе с этим эшелоном в обратный путь.

– А ну, посторонись, солдат, не мешай...- говорит ему какой-то санитар.

Алексей встает, уступает дорогу носилкам, отходит в сторону.

Но и здесь он мешает озабоченным, делающим свое дело людям.

– Ну, чего стал? Посторонись!

Алексей послушно отходит в сторону. Мимо него снуют люди.

Недалеко от него большая группа пассажиров осаждает человека в шинели без погон. Все говорят наперебой.

– Товарищ полковник...

– А меня почему?...

– Товарищ начальник, как же мы? Мы не можем здесь оставаться!..

– Товарищи! Я уже говорил... Сейчас повезем только раненых и пострадавших женщин и детей... Все остальные останутся здесь и будут ждать возвращения эшелона. Он возвратится ровно через два часа.

Мимо Алексея несли в вагон раненых. Гурьбой, почему-то очень торопясь, бежали к вагонам измученные страшной ночью люди, волоча за руки сонных, перепуганных детей.

Девочка лет десяти, которая тащила за своей матерью небольшую корзинку со скарбом, споткнулась и упала, мать с младенцем на руках пробежала мимо. Девчонка вскочила на ноги. И хотя мать ее была близко, испуганно закричала:

– Мама!

Алексей быстро повернулся на крик, посмотрел на девочку и как бы очнулся от сна!

– Мама!
– слабо вскрикнул он и бегом бросился к реке.

...Вот он нетерпеливо прыгает с плота в воду и выбирается на крутой берег.

...Задыхаясь, подбегает к шоссе. Поднимает вверх обе руки.

Мимо него о шумом проносятся машины. Алексей выбегает на середину шоссе. Очередная машина с визгом останавливается перед его грудью.

– Ты что, очумел?!
– высунувшись, кричит солдат-шофер.- Жизнь надоела?

Алексей прыгает к нему на подножку.

– Друг!.. Подбрось до Сосновки - тут всего десяток километров в сторону.

– Не могу!
– кричит шофер.

– Ты пойми!.. Я с фронта!.. Мне сейчас же обратно!.. Только обниму мать и все!..

– А мне за тебя на губу?.. Слазь!

– Черт с тобой, шкура!..- крикнул зло Алексей, соскочил с подножки и побежал по целине, срезая угол, к отходящей от шоссе проселочной дороге.

Шофер посмотрел вслед ему и поехал своей дорогой...

Бежит Алексей.

Вдруг машина остановилась, постояла и, круто развернувшись, поехала вслед за ним по целине. Раскачиваясь и подпрыгивая на кочках, она догнала Алексея и некоторое время ехала с ним рядом. Шофер переругивался на ходу с Алексеем. Потом Алексей забрался в кузов и машина понеслась вперед по проселочной дороге, веером подымая в лужах воду.

...За холмом показались крыши деревни.

Вот и Сосновка.

На краю села у амбара работают женщины. Увидав машину, они прекращают работу, всматриваются.

– Никак наш, сосновский...

– Эй, Груня, не твой ли?

Машина пролетает мимо.

– Не мой...- отвечает грустно женщина.

– Бабы, да это ж Катеринин Алешка!

– И правда - он!

– А Катерина-то в поле!..

Засуетились женщины, и какая-то молодайка, кинув лопату, побежала к дороге, уходящей в поля.

А машина въезжает в село. Тормозит у дома. Алексей подбегает к дверям. Но они заперты на замок... Алексей бросился к соседнему двору. Стучит в дверь и, не дождавшись ответа, входит. В полутемных сенях он сталкивается с молоденькой девушкой. Она молча пятится назад в светлую горницу. Он идет за ней.

– Приехали, Алексей Николаевич...- говорит она тихо.

– Зойка? Да тебя и не узнать.

Она потупилась в смущении.

– Мать моя где, не знаешь?

– Она в поле... картошку убирает. Вы садитесь пока... Отдохните с дороги, чайку попейте. Тетя Катя придет,- говорит девушка обрадованно и смущенно.

– Что ты!.. Я ведь сейчас уезжаю!

– Как сейчас?!

– Сейчас... Сию минуту!

Девушка удивленно смотрит на Алексея.

– А как же тетя Катя?

Через поле, к селу бежит тетя Катя. Она бежит через кустарники... по пахоте... перепрыгивает через канавы, не замечая усталости, не чувствуя возраста.